Брак по контракту

Его губы обжигали ее шею, разбивая вдребезги тихое уединение главной спальни.

Джемма ахнула, когда тяжелые руки сжали ее талию, вплотную притягивая к твердой, знакомой груди. Деклан Прескотт, ее муж вот уже три года, вернулся домой. Это случалось редко. Большую часть ночей он проводил, с головой погрузившись в корпоративные сделки, и ночевал в своем роскошном городском пентхаусе. Он относился к этому обширному загородному семейному поместью как к удобной перевалочной базе, осчастливливая ее своим присутствием от силы раз или два в неделю. Но каждый раз, когда он все же приезжал, тихая роскошь дома сменялась чем-то тяжелым, наэлектризованным и удушающе интимным.

— Я дома, — пробормотал Деклан, и его низкий, хрипловатый голос вибрацией отозвался на ее коже.

Он не стал ждать ответа. Он потянул за тонкие бретельки ее шелковой ночной рубашки, стянул ткань вниз и бросил на пол. На смену шелку пришли его руки, с собственническим жаром очерчивая изгибы ее талии и бедер. Его губы скользнули вниз по ключице, в темноте находя обнаженные груди. Он поцеловал мягкие округлости, прежде чем захватить губами твердеющий сосок. Он жадно тянул и сосал его, слегка задевая зубами чувствительную вершину, пока Джемма не издала сдавленный стон.

Жар его рта разжег отчаянный огонь в самом ее естестве. Рука Деклана скользнула вниз по ее животу, его длинные пальцы проникли между ее бедер, чтобы найти влажную киску. Он погладил скользкие складки, его большой палец в привычном ритме заскользил прямо по чувствительному клитору.

Она ахнула, ее бедра подались вверх в поисках этого трения. В спальне было темно, но она чувствовала исходящее от него голодное намерение.

— Хочешь меня, Джем? — спросил Деклан, его голос сел от возбуждения. Он знал, что она хочет. Она истекала соками, ее тело буквально умоляло о его прикосновениях.

— Да, — выдохнула она, зарываясь пальцами в его густые волосы.

Деклан устроился между ее бедер. Он не торопился. Три года брака привели к тому, что их тела двигались в идеальной синхронности; они точно знали, как растянуть каждую каплю удовольствия. Она почувствовала, как толстая, твердая головка его члена прижалась к ее влажным складкам. Длинным, мучительно медленным толчком он глубоко вонзил свой член в ее киску. Джемма вскрикнула, впиваясь ногтями в его плечи. Она почувствовала, как он улыбнулся, прижавшись губами к чувствительной коже за ее ухом — нежный укус зубами отметил это место.

Он начал двигаться, отстраняясь и погружаясь глубоко. Удовольствие нарастало, достигая острой критической точки. Ее дыхание сорвалось на рваные вдохи. Когда мощная волна прошила все ее тело, Джемма откинула голову на подушки, призывая Господа в муках ослепительного оргазма.

Деклан замедлил толчки, опираясь предплечьями на матрас, чтобы посмотреть на нее сверху вниз. В его темных глазах плясала смесь высокомерия и веселья. — Ты же знаешь, этот оргазм дарю тебе не Господь, — игриво промурлыкал он.

Не теряя ни секунды, он выскользнул из нее и, крепко схватив за талию, перевернул на живот. Джемма позволила ему сделать это, ее тело все еще гудело от остаточных волн оргазма. Он раздвинул ее колени и приподнял бедра, фиксируя ее в таком положении.

— Готова, Джем? — спросил он с мрачной, дразнящей ноткой в голосе.

— Да, — прошептала она через плечо.

Деклан провел твердым членом вдоль ее влажной ложбинки, дразня их обоих, а затем крепко сжал ее бедра и вошел глубоко в ее киску сзади. Угол проникновения был первобытным и бесстыдным. Он трахал ее безжалостными, жесткими толчками. Его бедра бились об ее ягодицы с влажными, шлепающими звуками, которые эхом разносились по темной комнате. Он подавлял каждое ее движение, неистово беря ее, пока она не превратилась в дрожащий комочек под ним. Интенсивное трение вновь подтолкнуло Джемму к краю. Она вскрикнула, когда очередной оргазм пронзил ее насквозь. Секунду спустя Деклан издал хриплый стон удовлетворения; его хватка на ее бедрах стала настолько крепкой, что могла оставить синяки, когда он излился глубоко внутри нее.

Он вышел из нее и, тяжело дыша, повалился на матрас рядом с ней. Джемма пошевелилась, поудобнее устраиваясь на животе, и повернула голову, изучая его резкий профиль в полумраке.

Деклан потянулся к ней и игриво шлепнул по голой попке. — Спи, — скомандовал он.

От этого единственного слова сердце Джеммы бешено забилось о ребра. Она тихо усмехнулась, закрывая глаза. Она любила этого мужчину всем своим существом. В такие тихие, интимные моменты, когда он был расслаблен и игрив, было так опасно легко обмануть себя и поверить, что он тоже ее любит. Физическая близость казалась мостом к чему-то настоящему.

Но сохранять трезвый взгляд на вещи было мучительной ежедневной битвой.

Деклан женился на ней исключительно ради видимости. Высшее общество ожидало, что мужчина его статуса должен остепениться. Ему нужна была красивая, презентабельная женщина под руку для благотворительных балов и корпоративных ужинов. Их соглашение началось при самых неромантичных обстоятельствах, какие только можно представить. Джемма была на грани потери квартиры, задыхаясь от внезапного повышения арендной платы. Она была образованной женщиной с успешной удаленной карьерой, прилично зарабатывающей с помощью своего ноутбука, но ей не хватало богатства, необходимого для выживания на безжалостном рынке недвижимости мегаполиса.

Деклан вмешался. Он предложил ей этот дом и контрактный брак без срока действия. Это была холодная, коммерческая сделка. В один прекрасный день он решит, что с него хватит, вручит ей приличные отступные и уйдет. Все, что от нее требовалось, — преданно стоять рядом с ним и выносить жестокое пристальное внимание его мира. Светские львицы на этих великосветских мероприятиях смотрели на нее как на грязь на своих дорогих туфлях. Они сплетничали, прикрываясь хрустальными бокалами с шампанским, называя ее пустым местом, неотесанной охотницей за деньгами, недостойной стоять рядом с Декланом Прескоттом.

Никакой их жестокий шепот не имел значения, когда она была в его объятиях. Самым болезненным напоминанием о ее истинном, договорном статусе было единственное строгое, не подлежащее обсуждению правило Деклана: никаких поцелуев в губы. Никогда.

Деклан был жестоко прямолинеен с самого начала. «Я люблю секс, я буду его хотеть, а ты взрослая женщина, у которой есть потребности. Мы можем помочь друг другу с этим».

Он сдержал свое обещание, но строгий запрет на поцелуи служил постоянной, унизительной границей. Он мог пожирать ее тело, но никогда не прикасался к ее губам. Поцелуи означали близость. Поцелуи означали любовь.

Спустя полтора года их договоренности Джемма уже отчаянно влюбилась в его очаровательный, внимательный образ на публике. Он танцевал с ней на приемах, отодвигал для нее стул и улыбался на камеры так, словно она была центром его вселенной. Границы в ее отчаянном сердце стерлись.

Однажды ночью, охваченная обжигающим жаром страсти, она поддалась чистому порыву. Ослепленная чувствами и жаждущая вкуса любимого мужчины, Джемма потянулась вверх и попыталась притянуть его губы к своим.

Деклан мгновенно замер.

Пылающий между ними жар за долю секунды превратился в лед. Он оторвался от нее, встал с постели и навис над ней; в полумраке его глаза напоминали кремень.

— На этот счет у нас есть правила, Джем, — холодно констатировал он.

Джемма поспешно натянула скомканные простыни на обнаженную грудь, бормоча сбивчивые извинения и умоляя понять, что она просто увлеклась. Деклан был глух к ее мольбам. К ее глубокому потрясению, он быстро оделся в темноте и покинул дом без оглядки, оставив ее дрожать и плакать в одиночестве на их огромной супружеской кровати.

Это воспоминание все еще жгло ее как кислота, но ее тихое горе лишь усилилось вскоре после их второй годовщины.

Джемма шла к его домашнему кабинету, чтобы принести кофе, ее босые ноги бесшумно ступали по плюшевому ковру. Тяжелая дверь была приоткрыта всего на щелочку. Деклан разговаривал по телефону с Нейтом, своим лучшим другом и личным адвокатом.

— Брак меня устраивает, — донесся сквозь щель в двери голос Деклана, небрежный и равнодушный. — Я разведусь с Джем, когда найду «ту самую».

Джемма замерла в коридоре; керамическая кружка дрожала в ее руках. Эти слова выпотрошили ее, перерезав хрупкую надежду, на создание которой она потратила два года. Она была не более чем удобным телом, согревающим его постель, пока не появится настоящая любовь всей его жизни. Ей приходилось каждый божий день напоминать себе, что умопомрачительный секс еще не означает любовь. Но это была мучительная битва, когда его руки касались ее, когда он утаскивал ее в темноту и заставлял выкрикивать его имя.

Сейчас, лежа рядом с ним совершенно неподвижно, Джемма закрыла глаза и тихо, обреченно вздохнула. Сегодня исполнилось ровно три года и одна неделя их браку.

Трехлетний рубеж имел особый вес. В самом начале их брака, во время редкого визита в его семейное поместье, мать Деклана загнала его в угол, требуя ответа, когда они собираются заводить детей. Джемма стояла рядом, тревожась и чувствуя себя не в своей тарелке. Деклан лишь сверкнул своей фирменной очаровательной улыбкой и ответил матери: «Можешь спросить после нашей третьей годовщины».

В то время Джемма не знала, что и сказать. Почему три года? Был ли это негласный крайний срок их контракта? Или он посчитал, что именно столько времени ему понадобится, чтобы найти свою «ту самую»?

Что ж, этот конкретный рубеж наступил и миновал. Неделю назад, в день их годовщины, Деклан устроил для нее безупречный, идеальный романтический ужин. Он снял ресторан на крыше в городе, подарил ей бриллиантовое колье и улыбался ей через освещенный свечами стол так, словно она была единственной женщиной во вселенной.

Рациональная часть ее мозга кричала, что все это лишь тщательно продуманный, пустой спектакль для публики. Внизу их ждали папарацци, а светским хроникам нужно было свежее фото счастливого миллиардера и его преданной жены. Но ее отчаянная, изнывающая от любви часть поглощала каждую мимолетную секунду того вечера. Она охотно верила в собственную трагическую ложь о реальности их истинного брака.

Тепло спящего тела Деклана расходилось по простыням жестоким напоминанием о сильной физической страсти, которой она так жаждала, и о глубокой эмоциональной изоляции, в которой она на самом деле находилась.

Нарушенное обещание

Джем

Остаточное тепло, которое она чувствовала ночью, исчезло. Джемма проснулась одна в просторной хозяйской спальне; свежие, прохладные простыни касались ее обнаженной кожи. Она перевернулась на спину, устремив взгляд на высокий сводчатый потолок. И тихо вздохнула.

Тяжелая, знакомая тягучая боль поселилась в животе. Ей безумно хотелось утреннего секса. Она жаждала трения его кожи о свою, хотела, чтобы он прямо сейчас был внутри нее, хотела того грубого, бескомпромиссного напора, с которым он брал ее, когда солнце только начинало всходить. Но она понимала, что просить об этом не стоит. Она никогда не озвучивала своих желаний, никогда ничего не требовала от мужа за пределами этой конкретной постели, и только тогда, когда его руки уже ласкали ее.

Она повернула голову, чтобы посмотреть на электронные часы на прикроватной тумбочке. Было чуть больше семи утра. Вероятно, он уже уехал в город. Таков был их заведенный порядок. Деклану принадлежал роскошный пентхаус чуть более чем в часе езды отсюда, в самом сердце финансового района. В половине случаев она просыпалась в пустом доме. После секса он крепко спал, просыпался до рассвета, принимал душ, надевал один из своих безупречно сшитых на заказ костюмов и уезжал, даже не утруждая себя тем, чтобы разбудить ее.

Этот дом был слишком велик для одного человека. Огромный, архитектурное чудо из стекла и камня, за которым следила домработница, приходившая каждый понедельник и пятницу, чтобы вымыть полы и до блеска натереть поверхности. Поддерживать порядок было несложно. В конце концов, Джемма была единственной, кто действительно здесь жил.

Она приподнялась, покинула пустую постель и направилась в просторную мраморную ванную. Горячие струи душа смыли стойкий аромат его одеколона. Вытершись насухо, она вошла в свою огромную гардеробную. Ее пальцы скользнули по рядам дизайнерских бирок, пока не остановились на мягких кремовых брюках и простом, изящном шелковом топе на бретелях приглушенно-фиолетового цвета.

Ее нынешний гардероб резко контрастировал с дешевой, поношенной одеждой, которую она привезла с собой, когда только переехала сюда. Даже кружевное белье, надетое под шелковый топ, стоило больше, чем она раньше зарабатывала за неделю. Большую часть нижнего белья покупал ей Деклан. Время от времени он непринужденно входил в парадную дверь, протягивал ей элегантный бумажный пакет, озарял своей сногсшибательной улыбкой и говорил: "Я тебе кое-что купил. Надень это для меня". И она всегда надевала.

Она собрала свои длинные густые темные волосы в небрежный хвост, закрепив его на макушке. Вышла из спальни и бесшумно спустилась по парадной изогнутой лестнице.

На последней ступеньке у нее перехватило дыхание. Ее босые ноги резко замерли на паркетном полу.

Деклан никуда не уехал.

Он сидел за длинным дубовым обеденным столом. На нем была безупречно чистая белая рубашка, манжеты закатаны, обнажая предплечья, и он непринужденно читал утреннюю газету. Рядом с его локтем стояла свежая, дымящаяся чашка черного кофе. То, что он неожиданно оказался здесь, выбило ее из колеи. Ее пульс участился, когда он поднял взгляд от финансовой колонки и его темные глаза на долю секунды встретились с ее глазами.

— Что? — спросил он низким, хриплым со сна голосом.

— Ничего, — пробормотала она, быстро мотнув головой, чтобы прогнать сумбурные мысли. Заставила ноги двигаться, шагнув в зону кухни, чтобы скрыть свое волнение. — Хочешь позавтракать? — предложила она через плечо. То, что он оставался здесь поесть, было большой редкостью.

— Нет, я скоро уезжаю, — заявил он ровным, деловым тоном. — В девять у меня встреча с юристом.

— Хорошо. — Она кивнула и, не поворачиваясь к нему, достала из кладовой два ломтика хлеба, опустив их в тостер. Налила себе кружку кофе; ее руки чуть заметно дрожали.

Опершись о мраморную столешницу, она обхватила теплую керамическую кружку обеими руками и смотрела на него. Он перевернул страницу газеты, не обращая внимания на бурю, бушевавшую у нее внутри. Она спорила сама с собой. Неужели этот день настал? Они только что миновали трехлетнюю годовщину. Этот рубеж месяцами не давал ей покоя.

Она смотрела на резкую линию его челюсти, на темную щетину, покрывавшую подбородок. У нее не было собственной семьи. Она была сиротой столько, сколько себя помнила, безликой невидимкой, кочевавшей из одной переполненной приемной семьи в другую, собирая свои скудные пожитки в мусорные пакеты. Ей нравилось чувство защищенности в браке, даже если ее муж был призраком в этом гигантском доме. Впервые в жизни, если бы она оказалась в больнице, в документах значилось его имя. «Ближайший родственник». Она мысленно обрисовала эти слова. Ей нравилось осознавать, что она имеет право вписать его имя в эти пустые графы.

Она хотела большего. Она хотела ребенка. Его ребенок был бы прекрасен.

— В чем дело, Джем? Ты сверлишь меня взглядом, — произнес Деклан, даже не оторвавшись от газеты.

Джемма вздрогнула, ее щеки загорелись. — Ох, прости.

Тостер щелкнул. Она взяла свой сухой тост, положила на маленькую тарелку и собралась с духом. Подошла к длинному обеденному столу и выдвинула стул прямо напротив него. Села, вцепившись пальцами в край тарелки. — Я не хотела так пристально смотреть.

Он считал пристальный взгляд грубостью, нарушением негласных правил этикета, которых он от нее ожидал. Но она не могла заставить замолчать отчаянную надежду, скребущуюся в горле.

Деклан тяжело выдохнул. Резкими, точными движениями сложил газету, бросил ее на стол и откинулся на спинку стула. Он устремил на нее тяжелый, нечитаемый взгляд. — Просто скажи мне, о чем ты думаешь. Ты чего-то хочешь?

Сердце бешено колотилось о ребра. Она сглотнула сухой комок в горле. — Н-нет, ничего подобного. Я просто, ну, мы женаты уже три года, — запинаясь, произнесла она, ненавидя то, как жалко звучит ее голос.

— Да. — Он коротко кивнул один раз и взял свой кофе, допив последние темные глотки.

Она сделала глубокий, прерывистый вдох. — Однажды ты сказал мне, что я, мы могли бы завести ребенка после трех лет брака.

Кружка Деклана с глухим стуком опустилась на дубовый стол. Глубокая складка мгновенно прорезала его лоб. Черты его лица заледенели, непринужденная утренняя атмосфера растворилась без следа. — Разве? Я этого не помню.

— Да, — настаивала она, чувствуя, как сжимается грудь. — Это было сразу после нашей первой годовщины в доме твоей матери. — Она помнила точное освещение в комнате, то, как он улыбался, небрежную уверенность в его голосе, когда его мать потребовала внуков. Она помнила его едва заметный кивок через всю комнату позже в тот же вечер, закрепивший это обещание в ее сознании.

Деклан смотрел на нее, его глаза были холодными и расчетливыми. — Это было сказано исключительно ради матерей. — Он отмахнулся от этого воспоминания жестом руки, словно разрушить ее хрупкую мечту ничего не стоило. Его взгляд опустился и сузился от внезапного, острого подозрения. Он подался вперед, его голос упал до угрожающих нот. — Ты пыталась забеременеть прошлой ночью?

Джемма отшатнулась, ее глаза в ужасе расширились от такого обвинения. — Нет! Я все еще принимаю противозачаточные, — быстро выпалила она, мотая головой. Она опустила взгляд на свое запястье. Подходило время приема ежедневной таблетки. Она не пропустила ни одной дозы. Она бы никогда не попыталась загнать его в ловушку.

Деклан отодвинул свой стул. Деревянные ножки с резким скрежетом царапнули пол. Он выпрямился во весь свой внушительный рост и поправил пиджак, уже направляясь к парадной двери.

— Хорошо, продолжай принимать, — приказал он тоном, звучавшим как окончательный приговор. Он остановился у входа и повернулся, чтобы посмотреть прямо на нее. В его глазах не было ни тепла, ни привязанности — лишь безжалостная категоричность бизнесмена, требующего соблюдения контракта. — В этом браке не будет ребенка. Я серьезно, только не в этом браке, я ясно выразился?

— Да, — слабо пробормотала она.

Острая физическая боль пронзила ее грудь. Казалось, будто холодное лезвие только что скользнуло между ребрами. Тяжелая парадная дверь захлопнулась за ним, и этот звук эхом разнесся по огромному фойе.

Джемма застыла за обеденным столом; ее тост так и остался нетронутым, а кофе остывал. *В этом браке не будет ребенка.* Эти слова звенели в ушах, насмехаясь над ее глупостью.

Суровая реальность ее положения легла на кожу удушающим одеялом. Мужчина, которого она любила, мужчина, с которым она делила постель, не хотел создавать с ней жизнь. Когда этот брак неизбежно изживет себя, ее снова выбросит в мир, одинокую и потерянную.

Она отодвинула стул и встала; ноги казались свинцовыми. Ей был нужен воздух. Огромный дом казался золотой клеткой, смыкающейся вокруг нее. Она вышла через задние двери, ступила на ухоженный газон и направилась прямиком к скалистому обрыву на самом краю обширного поместья.

Добравшись до выцветшей деревянной скамьи, примостившейся у самого края, она опустилась на доски. Соленый, пронизывающий морской бриз бил в лицо, выбивая из хвоста пряди темных волос. Океан бесконечно простирался перед ней, темно-синий и неистовый; волны с грохотом разбивались о скалы внизу. Она надеялась, что ревущий ветер унесет ее кружащиеся мысли, но боль в груди становилась все тяжелее.

Она чувствовала себя дурой. Она перешла черту и понимала, что ее вопрос разозлил его. Надо было держать язык за зубами. Она была всего лишь женой по контракту. Она существовала, чтобы быть красивым, удобным фасадом стабильности для миллиардера, сделавшего себя самого.

Она вспомнила свой первый год в этом доме. Строгие уроки этикета, для проведения которых он нанимал профессионалов. Она выучила, какую вилку использовать на официальных ужинах, как ходить на пятнадцатисантиметровых каблуках не спотыкаясь, как грациозно танцевать в бальных платьях, как наносить безупречный макияж и как безмятежно улыбаться в объективы сверкающих камер папарацци. Из нее вылепили идеальный аксессуар, который можно было повесить ему на руку.

У нее был шкаф, полный шелка и бриллиантов, дом, место которому на обложке журнала, и свидетельство о браке, запертое в сейфе. Но ей не хватало всего, что действительно имело значение. У нее не было настоящей свадьбы, ей не принадлежало его сердце, и она не имела даже простого права податься вперед и поцеловать мужчину, которого глубоко любила, если инициатива не исходила от него.

Ветер завыл сильнее. Она обхватила себя руками за талию, обнимая саму себя.

Она обожала его семью. Его мать, его отец, его сестра — все они были теплыми, радушными людьми, которые относились к ней как к родной дочери, как к родной сестре. Они были обычными, простыми людьми, такой же, какой когда-то была она сама. Деклан был исключением. Он не родился в богатстве. Он построил свою империю к двадцати пяти годам, безжалостно скупая мелкие компании, поглощая их, переманивая лучших программистов и сколотив состояние, которое изолировало его от нормальных человеческих связей.

Джемма знала его мир. Ей нравилась ее удаленная работа: сидеть за ноутбуком, любуясь садами, и осознавать, что она может работать из любой точки планеты. Но ее личные мечты о материнстве теперь были жестоко разбиты.

По строгим условиям их юридического соглашения, любой из них мог в любое время активировать пункт о разводе. Существовала стратегия отступления, аккуратно напечатанная на бумаге высшего качества. Но условия были жестокими: уйти — значило остаться абсолютно ни с чем. Ни алиментов, ни активов, ни связей. Ей придется собрать чемоданы и исчезнуть.

Она смотрела на бесконечную, бурлящую воду.

— В этом браке не будет ребенка, — прошептала она на ветру, с горечью повторяя его жестокий указ.

Она зажмурилась. Ей было двадцать восемь лет. Биологические часы тикали, и она отчаянно жаждала собственного ребенка. Логичная, склонная к самосохранению часть ее мозга кричала, что пора двигаться дальше. Пора активировать пункт о разводе, уйти от Деклана, бросить эту роскошную, пустую жизнь и найти мужчину, который действительно хочет семью. Ей следует начать поиски маленькой квартиры уже сегодня.

Но мучительное осознание мгновенно приковало ее к деревянной скамье, заставляя грудь вздыматься от непролитых слез.

Как она вообще могла уйти, если была так глубоко, безнадежно влюблена в него?

Секретный план

Деклан мерил шагами кабинет Нейта, не в силах простоять на месте больше трех секунд. Его отполированные кожаные туфли отбивали по дорогому паркету резкий, ритмичный такт, эхом отражавшийся от стен красного дерева. Не было еще и девяти утра, а день уже превратился в колоссальную, неисправимую катастрофу. Он яростно посмотрел в окна от пола до потолка на раскинувшуюся панораму города, в полном раздражении проведя рукой по темным волосам. Тщательно продуманный план, согласно которому он должен был сегодня утром гладко попросить у Джеммы развод, с треском провалился еще до того, как он успел налить себе кофе.

Нейт сидел за своим массивным дубовым столом, прижимая к уху телефон. Наконец он завершил звонок, с громким щелчком опустил трубку и откинулся на спинку кожаного кресла с высокой спинкой. Он наблюдал за тем, как его друг мечется, словно хищник в клетке.

— Что тебя так взвинтило? — спросил Нейт, скрестив руки на груди. — Джем закатила истерику, когда ты попросил о разводе?

Деклан резко остановился. Он глубоко засунул руки в карманы сшитого на заказ костюма и издал резкий, прерывистый выдох. — Нет. Я не просил ее об этом.

— Что? Почему нет? Таким же был план, — нахмурился Нейт, явно сбитый с толку. — На прошлой неделе ты пришел сюда, одержимый желанием покончить с этим.

Деклан стиснул зубы, чувствуя, как за глазами пульсирует зарождающаяся головная боль. — Я просто не смог. Вчера вечером она была счастлива. Она хихикала за ужином, а сегодня утром... — Он тяжело провел рукой по лицу, чувствуя, как внутри закипает разочарование, сдавливая грудь. — Сегодня утром она ошарашила меня. Она заговорила о ребенке.

Нейт моргнул и выпрямился в кресле. — Что?!

— Вот именно. Моя точная реакция. — Деклан снова зашагал по комнате тяжелыми, размеренными шагами. — Как я мог просить о разводе после такого разговора? Если бы я выложил перед ней бумаги сразу после того, как она заговорила о создании семьи, она бы подумала, что я бросаю ее только потому, что она хочет ребенка. Я не настолько жесток, Нейт. У меня есть границы.

Нейт глубоко вздохнул, потирая переносицу. — Ты говоришь, что не жесток, но тебе нужно взглянуть в лицо очевидной правде. Эта девочка влюблена в тебя, Деклан. Ты сам так сказал. Ты рассказывал мне о том, что произошло после вашей второй годовщины свадьбы. Она свернулась калачиком у тебя на груди и пробормотала во сне, что любит тебя.

Шаги Деклана замедлились, и он остановился. Слабая, искренняя улыбка тронула уголки его губ, несмотря на скверное настроение. Воспоминание вспыхнуло в его сознании, четкое и неоспоримо яркое. В ту ночь она была такой нежной, запутавшись в их дорогих простынях, прижимаясь теплой щекой к его обнаженной груди. Она легонько похлопала его, вздыхая в этом мечтательном, полусонном состоянии, и прошептала: *Я люблю тебя, Дек.*

Дек. Она была единственным человеком в мире, которому он позволял так себя называть. Для всех остальных он был Декланом или мистером Прескоттом. Никогда — Деком. Эта привилегия была сохранена исключительно для нее.

Но улыбка исчезла так же быстро, как и появилась. Тепло, разливающееся в груди, снова затвердело, превратившись в холодную, безжалостную реальность. — Я знаю, — пробормотал он, тяжело опускаясь на мягкий кожаный диван напротив стола Нейта. Наклонился вперед, опершись локтями о колени и уставившись в пол. — Тогда я не был готов всё закончить. Да, она моя жена, но это строго брак по контракту. У него есть правила. У него есть условия, созданные для защиты нас обоих. Я должен потребовать развода сейчас. Просто сегодня я не смог сделать это, как планировал.

— Что ж, чем раньше, тем лучше, — практично посоветовал Нейт, хватая ручку. — Даже неоспариваемый развод требует шести недель для завершения. Тебе нужно спустить курок до того, как она сама попросит об этом от чистого отчаяния. Ты действительно хочешь, чтобы она опередила тебя и ушла ни с чем?

— Нет. — Деклан твердо покачал головой, стиснув челюсти. — Инициатива о разрыве должна исходить от меня. Я хочу, чтобы ты составил официальные документы о разводе сегодня же.

Нейт открыл свежий блокнот для записей. — Хорошо. У меня есть сегодня время. Я не в суде. Давай покончим с этим. Что она получает в качестве отступных?

Деклану даже не нужно было думать об этом. Он сотню раз прокручивал эти цифры в голове. — Она получает дом на берегу океана, который мы делим в поместье Айронвуд. Документ о праве собственности оформляется прямо на ее имя. Добавь единовременную выплату в четыре миллиона долларов, переведенную непосредственно на ее личный счет. Это обеспечит ей безбедную жизнь на очень долгое время. И отпуск. Полностью оплаченная, по высшему разряду, поездка в Италию на целый месяц.

Нейт прервал запись и скептически изогнул бровь. — В Италию?

— Это страна ее главной мечты, — заявил Деклан, защищая свой выбор. — Это неоспоримо. Заставка на ее ноутбуке — Амальфитанское побережье. Я сам займусь перелетами, проживанием и экскурсиями. Я хочу, чтобы все было по высшему классу. Она заслуживает того, чтобы ее немного побаловали за то, что она три года терпела мой график.

Нейт покачал головой, набрасывая эти щедрые условия. — Это колоссальные усилия для бракоразводного процесса. Знаешь, это может выйти боком. Готов поспорить, в твоей женушке скрывается тот еще характер.

Деклан усмехнулся, излучая непоколебимую уверенность. — Я никогда его не видел. Она слишком мила, чтобы орать, визжать и закатывать истерики. В ней нет ни капли злобы. Скорее всего, она просто посмотрит на меня и тихо спросит, где расписаться. Я не хочу, чтобы из этого раздували скандал. Сделай все тихо и так, чтобы об этом не узнала пресса.

— Ладно, — пробормотал Нейт, бросая ручку на стол. — Так как мы поступим? Ты сам передашь бумаги, или мне сыграть роль плохого парня для твоей добродушной жены?

Деклан изложил свой точный план. — Завтра утром. Пусть все будет составлено и готово. Мы вместе поедем в поместье Айронвуд. Я лично сообщу ей эту новость, а ты будешь стоять рядом, чтобы передать официальные бумаги на подпись.

— Отлично. Я не стану вмешиваться, если она попытается врезать тебе.

— Не попытается, — настоял Деклан, поправляя пиджак. — Она не из таких женщин.

***

Деклан покинул кабинет Нейта и направился прямиком в свой собственный директорский люкс на верхнем этаже штаб-квартиры его корпорации. Как только тяжелые стеклянные двери закрылись за ним, тяжесть этого дня тяжким грузом легла на его широкие плечи. Он сел за свой гладкий мраморный стол, безучастно глядя на светящийся монитор. Это будет день разочарований и рассеянности, и он это знал.

Ее утренние слова продолжали неустанно отдаваться в его черепе. *Ребенок.* Она хотела от него ребенка. В браке по контракту. Сама абсурдность этого грызла его. Рождение ребенка в рамках временного соглашения, построенного на юридических оговорках и стратегиях отступления, было безрассудством. Это было неправильно. Он не собирался давать ей ребенка, и ему нужно было развестись с ней, чтобы сделать свои границы предельно ясными.

Он отодвинул в сторону ежедневные бизнес-отчеты и открыл новую вкладку в браузере. В течение следующих нескольких часов генеральный директор-миллиардер провел день в роли элитного турагента. Он скрупулезно спланировал каждую мельчайшую деталь итальянского маршрута Джеммы. Он не жалел средств, решив подарить ей лучшее, что только можно было купить за деньги. Забронировал первоклассные люксы в роскошных пятизвездочных отелях с видом на сверкающее Средиземное море. Организовал частные экскурсии по виноградникам в самом сердце Тосканы с эксклюзивными дегустациями вин и изысканными обедами. Зарезервировал полет на воздушном шаре на рассвете над холмами, прогулки на лошадях по частным пляжам и роскошные трансферы на черных автомобилях для каждого этапа поездки. Он даже зафрахтовал частную яхту для романтического круиза с ужином на закате и запланировал на целый день VIP-спа-программу, чтобы побаловать ее.

Он распечатал окончательный маршрут. Три страницы сплошной роскоши. Он смотрел на хрустящую белую бумагу, и в животе скручивалось горькое чувство иронии. Это были в точности те самые романтические жесты, которые его мать предлагала ему несколько месяцев назад. *Свози жену в отпуск, Деклан. Устрой ей романтику. Расслабьтесь. Насладитесь друг другом.* Он прекрасно понимал, что имела в виду его мать. Она хотела, чтобы они ослабили бдительность. Она хотела, чтобы Джемма вернулась домой беременной. И теперь, по иронии судьбы, Деклан превращал именно эти романтические жесты в оружие, преподнося их как последний прощальный подарок. Это было выходное пособие, завернутое в обертку из романтики.

Деклан отодвинул свое кожаное кресло и подошел к личному сейфу, спрятанному за картиной в стиле модерн на стене. Ввел код, распахнул тяжелую стальную дверцу и достал ее темно-синий паспорт. Он раскрыл его. С фотографии в документе на него смотрела она. Даже на строгой, плохо освещенной фотографии в паспорте ее красота была неоспорима. Ее улыбка могла растопить сердце любого мужчины.

Он пролистал страницы со штампами, отмечая конкретные даты въезда из двух международных деловых поездок, в которых она его сопровождала. Воспоминания нахлынули на него тяжело и стремительно, собираясь тяжелым, требовательным жаром в паху. Те ночи в иностранных отелях были безудержными. Никакого сдерживания, никакого притворства, что они просто деловые партнеры. Он живо помнил, как прижимал ее к дорогому гостиничному матрасу, широко раздвигал ее бедра и глубоко входил в ее влажное лоно своим твердым членом, пока она не начинала выкрикивать его имя. Он помнил скользкий, обжигающий жар ее узкого отверстия, сжимающего его, грубый, прерывистый звук ее стонов, эхом разносившихся в темной комнате, и ту интенсивную, всепоглощающую страсть, которая царила каждый божий раз, когда они трахались. Они не просто делили постель для вида; он трахал ее жестко, не в силах насытиться тем, как ее мягкое тело подавалось его грубым толчкам, принимая все, что он ей давал, и умоляя о большем.

И именно поэтому ему нужен был развод.

Секс был невероятным, но он мутил воду. Она влюблялась в него, и мощная физическая связь делала все только хуже. Несмотря на жесткие, четкие условия их финансового соглашения, она перешла черту, погрузившись в настоящие эмоции. Она любила его. А он твердо верил, что не способен ответить ей взаимностью. Он был человеком, созданным для бизнеса, а не для романтики.

Он стоял в тихом кабинете, обводя пальцем золотое тиснение на обложке ее паспорта. Он знал, что этот грандиозный итальянский жест не смягчит удара. Ей это не понравится. Ее сердце будет глубоко разбито. Но его действиями руководила логика, а не эмоции. Он не мог оставаться в фиктивном браке. Он не мог дать ей искреннюю любовь или ребенка, которого она так сильно хотела. Закончить всё сейчас, пока всё не усложнилось еще больше, было безусловно лучшим решением.

Завтра утром он поедет в Айронвуд, вручит ей бумаги и разорвет эту связь. Он поступает правильно. Так и должно быть.

Доставка

Джемма сидела на выцветшем тканом пледе в глубокой прохладной тени массивного дуба, возвышавшегося над просторным задним двором. Утро было ярким и солнечным, но свежий соленый бриз дул со стороны океана, шурша густым кроном листьев над головой. Безмятежная обстановка не приносила ни малейшего утешения ее мятущемуся разуму. Последние два дня она провела взаперти в огромном, гулком доме, задыхаясь под тяжестью полного радиомолчания Деклана. Огромные размеры особняка лишь усиливали ее одиночество, отчего пустые комнаты казались тщательно декорированной тюрьмой.

С момента их резкой, горькой ссоры — того рокового утра, когда она пересекла невидимую черту и по глупости спросила о ребенке, — он не сказал ей ни единого слова. Он с головой ушел в работу, оставив ее наедине с болезненной правдой. Его жестокий отказ от ребенка идеально согласовывался со строгими, бескомпромиссными рамками их брачного контракта. Она нарушила негласное правило. У нее возникли настоящие чувства к своему фиктивному мужу, и он наказывал ее молчанием.

Теперь она выливала всю эту безответную любовь и глубокую, мучительную душевную боль в свой ноутбук. Ее пальцы летали по серебристой клавиатуре, ударяя по клавишам в бешеном, отчаянном ритме. Любовный роман, который она писала, приобрел мрачный, глубоко эмоциональный оборот, отражая сокрушительную реальность ее собственной жизни. Она использовала свои собственные чувства изоляции и тоски, чтобы добавить болезненный поворот в историю, которую она плела. Накануне ночью она почти не спала. Ворочаясь в их огромной, пустой постели, она часами смотрела в потолок, прежде чем окончательно сдаться. Она искала убежища в единственном, что позволяло ей отключить собственные эмоции и направить их во что-то осязаемое, прячась на заднем дворе, где безупречные стены его дома не могли сомкнуться вокруг нее.

На ней были старые, выцветшие джинсовые шорты и простая, поношенная белая футболка. Эта одежда принадлежала прошлой версии ее самой, задолго до того, как она стала лощеной, безупречной женой IT-миллиардера Деклана Прескотта. Этим утром она надела их из тяжелого чувства ностальгии, с тихим смирением, поселившимся глубоко в костях. Она ждала, когда опустится топор. В глубине души она знала, что ее вот-вот вышвырнут обратно в ее прежнюю, одинокую жизнь. Чужая сказка приближалась к своему неизбежному концу.

Она перестала печатать, безучастно глядя на мигающий курсор на экране. Даже Деклан не знал, чем она на самом деле здесь занималась. Для него и для всех в «D.P. Technology» она была просто Джеммой, тихой выпускницей факультета информатики, которая искала баги и сбои в их игровых программах. Ее небольшая команда инженеров была поглощена его массивной технологической империей как раз перед тем, как он предложил их холодный, взаимовыгодный брачный договор. Она помнила тот день, когда он привел ее в свой офис со стеклянными стенами, излагая условия фиктивного брака, чтобы успокоить свой совет директоров и закрепить за собой имидж семьянина.

Девчонки из ее команды думали, что она живет в сказке. Они постоянно восторгались тем, как ей повезло отхватить такого миллиардера, как Деклан Прескотт. Они видели безупречные костюмы, непринужденное обаяние на публике и то, как он представлял ее миру. Они не видели холодной, деловой реальности за закрытыми дверями. Они не знали, что его сердце заперто в сейфе, к которому она никогда не получит доступ. Он мог владеть ее сердцем, но она никогда не получит его. Их брак был сделкой. Щитом, чтобы сохранить его публичный имидж чистым и ориентированным на семью.

Но у нее был секрет. Масштабная, процветающая вторая карьера, которую она скрывала от всех, особенно от своего безжалостного мужа.

Под псевдонимом Марго Уинслоу Джемма писала любовные романы. И она была успешна. Ее книги продавались на удивление хорошо: две уже вышли в печати, а еще несколько лидировали в топ-чартах онлайн-платформ. Секретные банковские счета, привязанные к Марго Уинслоу, были ее главным запасным планом. Она разработала этот путь отхода именно для этого момента — неизбежного дня, когда срок действия контракта истечет, и ей придется оставить свою жизнь в качестве Джеммы Прескотт позади.

Она знала связывающие ее строгие правила. Когда произойдет развод, ей придется уволиться из его IT-компании, чтобы избежать неловкости и корпоративных сплетен. Деклан обещал написать ей блестящую рекомендацию, но она понимала, что не сможет остаться в том же городе. Ей придется собрать чемоданы, раствориться в тени и начать все сначала. Она построила империю Марго Уинслоу, чтобы не остаться в нищете, но что еще важнее — чтобы иметь возможность бесследно исчезнуть.

Она никогда не хотела терпеть эту душераздирающую агонию — видеть Деклана на страницах светской хроники с женщиной, которую он по-настоящему полюбил. Если бы ей когда-нибудь пришлось смотреть, как он обнимает свою настоящую «Ту самую» и целует ее так, как она всегда мечтала, чтобы он целовал ее, ее сердце разлетелось бы на миллион невосстановимых осколков. Грудь заныла от глухой физической боли от одной только мысли об этом.

Она подумала о его губах. Эти твердые, требовательные губы, которые никогда не должны были стать ее по-настоящему. Она часто задавалась вопросом, каким был бы настоящий, страстный поцелуй Деклана. Был бы он мягким и чувственным, медленно исследующим ее рот? Или он был бы жестким, властным и требовательным, под стать его безжалостному образу в зале заседаний? Она хотела испытать всё это. Она хотела настоящего мужчину, скрытого за маской миллиардера. Но она знала, что эта его сторона была прибережена для кого-то другого.

Внезапный громкий хруст тяжелых шин по длинной гравийной подъездной дорожке разрушил тихое утро.

Джемма повернула голову, у нее резко перехватило дыхание. Роскошный черный автомобиль с гладкими формами медленно полз по извилистой дорожке; утреннее солнце играло на его отполированном капоте. Она мгновенно узнала сделанную на заказ решетку радиатора. Машина Деклана. Желудок упал, скручиваясь в тугие, болезненные узлы. Он никогда не возвращался домой в такое время. Он был трудоголиком, который практически жил в штаб-квартире «D.P. Technology». Если ему нужна была папка из домашнего кабинета, он присылал помощника.

Паника хлынула по венам, леденя кровь. Она быстро захлопнула ноутбук, и резкий щелчок эхом разнесся по тихому двору. Она действовала на одних инстинктах, защищая свою тайную рукопись и скрытую личность. Экран погас, надежно спрятав Марго Уинслоу за зашифрованным паролем.

Она поднялась с пледа, чувствуя необычайную тяжесть в ногах. Смахнула воображаемую грязь с выцветших шорт, пытаясь успокоить сбивчивое дыхание. Когда гладкий автомобиль припарковался у края газона, его тяжелые двери распахнулись.

Деклан вышел на яркий солнечный свет. Он выглядел безупречно, как всегда: в строгом темно-синем костюме, белоснежной рубашке и дорогом сине-золотом шелковом галстуке, ловившем лучи света. Его широкие плечи и властная осанка требовали немедленного внимания, отчего ее собственная небрежная одежда казалась вопиюще неуместной.

Но он был не один.

Нейт, давний друг Деклана и его безжалостный корпоративный юрист, вышел с пассажирской стороны. Нейт поправил очки в проволочной оправе, прижимая к груди большой, толстый конверт из манильской бумаги. Конверт был массивным, что говорило о сложном юридическом контракте, а не о простом письме.

Вид этого самого конверта подтвердил ее самые глубокие, самые мрачные страхи. Бумаги. Юридические формальности. Это происходило. Все подходило к концу прямо сейчас, разворачиваясь на ее ухоженном заднем дворе.

Джемма стояла на траве как вкопанная; сердце бешено колотилось о ребра, грозя проломить грудную клетку. Она смотрела, как двое мужчин идут бок о бок по зеленому газону к ней. Деклан небрежно сунул одну руку в карман брюк, выглядя так, словно вышел на воскресную прогулку, а не маршировал на супружескую казнь. Он наклонился и что-то тихо сказал своему адвокату. Тихий, непринужденный смешок сорвался с губ Деклана. Секунду спустя Нейт улыбнулся и рассмеялся вместе с ним.

Звук их общего веселья провернул нож, глубоко вонзенный в ее живот. Глупая, отчаянная часть ее разума судорожно искала логичное, безобидное объяснение. *Может, я неправильно понимаю ситуацию,* подумала она, впиваясь ногтями-полумесяцами в ладони. *Может, это просто деловая сделка. Контракт на недвижимость, который мне нужно подписать для отвода глаз. Они бы не смеялись, если бы пришли вручить мне документы о разводе, верно? Развод — это серьезно.*

Но по мере того, как они приближались, холодная реальность взяла верх. Острый, аналитический взгляд Деклана скользнул по ней, оценивая поношенную футболку и потертые джинсовые шорты. Мимолетное веселье исчезло с его красивого лица, мгновенно сменившись суровым, глубоко неодобрительным выражением. Он ненавидел, когда она одевалась просто. Он ожидал, что его жена в любое время суток будет выглядеть как безупречная супруга миллиардера, поддерживая тот идеальный образ, который они продавали публике.

Джемма заставила свои дрожащие мышцы повиноваться. Она нацепила на лицо свою обычную, вежливую улыбку, пряча нарастающую панику в глубине пересохшего горла.

— Дек, — начала она, сохраняя голос ровным и легким, не позволяя ему дрогнуть. — Ты обычно не бываешь здесь в такое время.

Деклан остановился в нескольких футах от нее. Его физическое присутствие подавляло, отбрасывая длинную тень на яркую траву. Он не ответил на ее вежливую улыбку.

— Поэтому ты так одета? — спросил он. Его голос был резким, разрезая теплый утренний воздух снисходительным неодобрением. — Разве я не купил тебе подобающую летнюю одежду?

Джемма с трудом сглотнула, борясь с острым желанием защитно скрестить руки на груди. Она не позволит ему стыдить ее на ее собственном заднем дворе. Она опустила глаза на свою выцветшую одежду, сохраняя спокойную полуулыбку на лице.

— Я собиралась заняться садом, — ответила она, вздернув подбородок, чтобы встретить его пристальный взгляд. — Это подходящая для этого одежда.

Деклан смотрел на нее долгим, молчаливым взглядом. Его глаза были холодными, расчетливыми, лишенными хоть капли сочувствия. Он смотрел на нее не как на жену, а как на актив, который изжил свою полезность.

— Хм, — согласился он, и его тон упал до леденящего, холодного регистра. — Полагаю, они годятся только для того, чтобы пачкаться.

Он сделал полшага ближе. Физическое расстояние между ними было минимальным, но эмоциональная пропасть казалась огромной и непреодолимой.

— Нам пора развестись, Джем.

Резкое, безэмоциональное заявление ударило ее в грудь, словно физический удар. Воздух вырвался из ее легких беззвучным вздохом. В его голосе не было ни колебаний, ни попытки смягчить подачу. Он произнес эти слова с той же безжалостной эффективностью, с которой разрушал провальные технологические стартапы.

Сокрушительная реальность легла ей на плечи тяжелым, удушающим грузом, от которого подкосились колени. Она знала это. Ее монументально глупый вопрос о ребенке спровоцировал эту быструю, беспощадную казнь. Почему она просто не могла держать рот на замке? Почему она не могла подавить свою отчаянную потребность построить настоящую семью с мужчиной, которого любила? Она подлетела слишком близко к солнцу, и теперь ее крылья плавились. Грандиозная иллюзия ее брака рассыпалась в прах прямо у нее на глазах.

Мимолетная, жалкая мысль промелькнула в ее обезумевшем мозгу. Что, если она будет умолять? Что, если она будет горячо извиняться, скажет ему, что все эти слова ничего не значат, и пообещает снова стать тихой, идеальной, покладистой фиктивной женой, за которую он платит? Сможет ли она спасти их договор?

Она заглянула в его стальные, бескомпромиссные глаза и поняла горький ответ. Это было бесполезно. Он принял твердое решение. Деклан Прескотт не отступал от своих решений. Разрывая связи, он никогда не оглядывался назад.

Нейт шагнул вперед, неловко прочистив горло в напряженной тишине. Он открыл толстый манильский конверт и достал тяжелую стопку юридических документов. Это было не простое соглашение о раздельном проживании. Один только объем бумаг указывал на обширные пункты, раздел финансовых активов и, без сомнения, железные соглашения о неразглашении фиктивного характера их брака. Деклан позаботился о том, чтобы она никогда ни слова не сказала об этом прессе, защищая цены на акции своей компании любой ценой.

Деклан стоял высоко подняв голову, наблюдая, как Нейт готовит бумаги. Он оставался холодно деловым, относясь к концу их брака как к расторжению мелкого корпоративного слияния.

— Это неоспариваемый развод в соответствии с нашим брачным контрактом, — сухо констатировал Деклан. На его красивом лице не отражалось ни малейших эмоций. — Я также организовал для тебя поездку за границу на отдых.

Джемма уставилась на него; ее вежливая улыбка дала трещину по краям. *Отдых?* Ее разум пошел кругом, пытаясь осознать этот внезапный переход от жесткого требования развода к маршруту отпуска.

— За прошедшие три года, что мы были женаты, у тебя не было возможности съездить в отпуск, — продолжил Деклан; его голос был ровным и отстраненным; он возвышался над ней с неосознанной жестокостью. — Я учел это. В рамках соглашения о разводе для тебя организована полностью оплаченная поездка в Италию.

Он преподносил эти итальянские каникулы так, словно выдавал щедрое выходное пособие верному, уволенному сотруднику. Золотой парашют, чтобы смягчить приземление. Он отсылал ее на другой конец света, подчищая концы, заботясь о том, чтобы она была с глаз долой, из сердца вон, пока будут сохнуть чернила на смертном приговоре их браку. Его не волновало, отдохнет она или исцелится; он заботился лишь о том, чтобы очистить свою шахматную доску.

Толстая стопка бумаг зашуршала в руках Нейта в ожидании ее подписи. Яркое утреннее солнце казалось ледяным на коже Джеммы, когда реальность удушающего контракта безжалостной хваткой сомкнулась на ее горле.

Билет в один конец

Джемма не отрывала взгляда от толстой стопки бумаг, шуршащих в руках Нейта. Яркое утреннее солнце палило кожу, ничуть не растапливая внезапный лед в ее венах. Она подняла бровь на нелепое заявление Деклана. *Никогда не брала отпуск?* Эти слова эхом отдавались в ушах, образуя уродливый контраст с той реальностью, которую, как она думала, они делили.

За последние три года она сопровождала его в десятках деловых поездок. Они посещали конференции по программному обеспечению, нетворкинг-мероприятия и презентации с разработчиками игр. Для Деклана эти поездки были корпоративными войнами. Для нее эти два-три дня вдали от дома, четыре или пять раз в год, были всем. Они останавливались в роскошных пятизвездочных отелях. Они завтракали, обедали и ужинали, сидя друг напротив друга. И они занимались сексом. Они трахались каждую ночь. Иногда они трахались по утрам, до прихода обслуживания номеров, а пару раз — днем, прижавшись к письменному столу в номере. Она помнила тяжесть его тела, вдавливающего ее в матрас, его твердый член, глубоко скользящий в ее вагину, пот на его груди, грубое трение, от которого она задыхалась и изнывала. Она считала все эти физические контакты мини-отпусками. Она думала, что делиться своим телом и принимать его — это признак настоящего брака. Теперь, глядя на его отстраненное лицо, она знала правду. Для него использование ее тела было просто удобным способом снять стресс между заседаниями совета директоров.

Прежде чем Джемма смогла осознать весь объем юридических документов, которые протягивал ей Нейт, резкий звонок прорезал напряженную тишину. Телефон Деклана.

Деклан достал гладкое устройство из кармана сшитого на заказ пиджака. Его глаза мгновенно переключили фокус с конца их брака на светящийся экран. — Я должен ответить, — сухо констатировал он. Повернул свои широкие плечи, чтобы уйти, на долю секунды задержавшись, и пренебрежительно ткнул пальцем в бумаги в руках Нейта.

— Подпиши это.

Это был прямой приказ. Не говоря больше ни слова, не дожидаясь, чтобы увидеть, подчинится ли она, Деклан повернулся к ней спиной. Он зашагал по ухоженному газону, чтобы ответить на деловой звонок, не обращая внимания на удушающую боль, стремительно заполняющую грудь Джеммы. Ему было плевать, что ее сердце разрывается на части. Он уходил от их совместной жизни с небрежным равнодушием человека, выбрасывающего мусор.

Нейт неловко откашлялся. Он протянул тяжелую золотую перьевую ручку. Джемма посмотрела на ручку, затем на смущенное лицо Нейта. Она проигнорировала ее. Она отказывалась вслепую расписываться в отказе от своей жизни только потому, что Деклан рявкнул приказ, словно она была одной из его сотрудниц.

Вместо этого она забрала толстый манильский конверт из рук Нейта и вытащила документы на солнечный свет. Она пролистала страницы с плотным юридическим жаргоном, и ее взгляд упал на прикрепленный маршрут, о котором упоминал Деклан. Данные ее паспорта уже были аккуратно напечатаны черными чернилами в самом верху. Он держал ее паспорт под замком в сейфе своего кабинета на случай спонтанных поездок — контролирующая привычка, которую он завел сразу после их свадьбы.

Она пробежала глазами маршрут. В нем описывалась роскошная, полностью оплаченная поездка в Италию. Это был не просто отпуск. В распечатке подробно описывались перелеты первым классом с роскошными пересадками, проживание в пятизвездочных отелях в Риме, Флоренции и на Амальфитанском побережье, а также трансферы с водителем в каждый пункт назначения. В нем значились частные винные туры, пропуска в музеи и романтические прогулки на гондолах. Это читалось в точности как медовый месяц пары, а не как холодный прощальный подарок для отвергнутой жены. На краткую, глупую секунду она задалась вопросом, забронировала ли это его секретарша, предполагая, что они поедут вместе, или же Деклан просто швырнул деньги турагенту, чтобы удержать ее подальше от страны. Внимательнее присмотревшись к деталям рейса, она почувствовала, как в животе образовался холодный узел. Рейс туда был забронирован на день, предшествующий окончательному оформлению развода. Обратный рейс был явно оставлен с открытой датой.

Отогнав эту мысль, она перелистнула на само соглашение о разводе. Оно было удивительно коротким — всего две страницы. Она бегло просмотрела пункты. Согласно документу, она получала текущий дом, в котором жила, и единовременную выплату в размере четырех миллионов долларов. Подвох был вопиюще очевиден. Передача собственности и наличных денег должна была состояться на следующий день после официального завершения развода, через шесть недель.

Она нахмурилась, опустив взгляд в нижнюю часть второй страницы. Там, на линии для подписи, красовалась уверенная подпись Деклана. Он уже подписал его. Она проверила дату, написанную рядом с его именем. Вчерашняя.

Он подписал бумаги вчера. Он заставил составить это, доработать и поспешил, чтобы избавиться от нее как можно скорее. Он ожидал, что она просто нацарапает свое имя на пунктирной линии прямо сейчас. Или, точнее, пока Нейт стоял там в ожидании как его представитель, поскольку Деклан уже покинул разговор.

Джемма подняла голову. Она смотрела, как ее муж, с которым они прожили три года, расхаживает по дальним просторам зеленого газона. Он был поглощен телефонным разговором. Кивал, жестикулировал свободной рукой, увлеченный беседой с тем, кто был на другом конце провода. Этот телефонный звонок был важнее их брака. Он не мог уделить несколько мучительных минут, чтобы обратить на нее все свое внимание. Не мог сесть и объяснить условия развода. Не мог даже попрощаться по-человечески. Осознание ударило ее с жестокой силой: она действительно ничего для него не значила.

— Пожалуйста, подпиши это, Джемма, — тихо поторопил Нейт, подходя ближе, чтобы загородить ей вид на мужчину, которого она любила.

Джемма вздрогнула. Использование ее полного официального имени послужило острым, болезненным напоминанием. Только Деклану была позволена такая близость — называть ее «Джем». Это прозвище принадлежало фиктивному браку, который в этот самый момент истекал кровью на траве.

Она расправила плечи. Спина выпрямилась, а голосовые связки внезапно покрылись защитной сталью.

— Ты правда ждешь, что я подпишу то, на что едва взглянула? Я не настолько глупа, Натаниэль, — отрезала она ледяным голосом.

Нейт моргнул, явно опешив от внезапного яда в ее тоне. Он открыл рот, чтобы возразить, но она его перебила.

— Я постоянно имею дело с контрактами. Я подпишу это после того, как должным образом прочитаю и убежусь, что всё в порядке. Я сравню его с нашим первоначальным брачным договором и удостоверюсь, что он меня не обманывает, — продолжила Джемма дрожащим, но яростным голосом. — Деклан может и потерпеть. Всего-то один лишний день ожидания. Если ему так не терпится развестись со мной, ему следовало прислать мне бумаги прошлым вечером, когда он их подписал, и прийти забрать сегодня утром.

Не дожидаясь, пока Нейт сформулирует корпоративный ответ, Джемма резко развернулась. Она услышала, как Натаниэль тяжело вздохнул позади нее — звук разочарованного поражения, — но не оглянулась. Она крепко прижала бумаги к груди. Свое слово она сдержит. В конце концов она подпишет эти чертовы бумаги, но прямо сейчас ей отчаянно нужно было сбежать, прежде чем она разлетится на миллион осколков прямо у них на глазах.

Она отступила к своему любимому месту в поместье — неровному краю обрыва, нависающему над бушующим океаном. Это было единственное место, где, как ей казалось, она могла дышать. Соленый ветер хлестал ее волосами по лицу, обжигая щеки и затуманивая зрение.

С продуваемого всеми ветрами обрыва она посмотрела вниз на раскинувшуюся подъездную аллею. Деклан заканчивал разговор. Он сунул телефон обратно в карман и направился прямо к своему блестящему «Бентли». Нейт уже ждал у пассажирской двери.

Джемма затаила дыхание. Ее пальцы вцепились в юридические бумаги так крепко, что костяшки побелели. *Подними глаза,* безмолвно взмолилась она, и ее сердце сделало последний жалкий рывок. *Просто подними глаза один раз.*

Деклан не поднял глаз. Он ни разу не оглянулся ни на утес, ни на дом, ни на то место на газоне, где только что разрушил ее жизнь. Он не сказал ни слова благодарности за то, что она три года играла идеальную фиктивную жену. Он не удостоил ее простого, человеческого прощания.

Сел на водительское сиденье, завел двигатель и уехал. «Бентли» скрылся на извилистой прибрежной дороге, оставив после себя лишь пыль и выхлопные газы.

Горячие, горькие слезы перелились через нижние ресницы Джеммы. Они быстро скатились по ее холодным щекам, когда пришло осознание беспощадной реальности. Она скомкала края документов о разводе в кулаках; толстый пергамент захрустел под ее хваткой.

*Ты знала, что так будет, смирись, принцесса,* горько отругала она себя, агрессивно вытирая влагу с лица тыльной стороной ладони. *Это была сказка в твоей собственной голове.*

Она долго стояла одна на утесе. Позволила воющему ветру высушить ее слезы, пока в груди не осталось ничего, кроме глухой, скребущей боли. Вот и все. Она разводится. Деклан пойдет дальше, а она застрянет в этом мучительном чистилище, одновременно любя и ненавидя его. Сильнее всего она ненавидела его за ту бездушную, холодную расчетливость, с которой он нанес последний удар. Почему он не мог просто выкроить десять минут своего времени, чтобы сесть, посмотреть ей в глаза и объяснить суть бумаг?

В конце концов пронизывающий холод загнал ее обратно в пустую тишину поместья Айронвуд. Она шла по массивным, гулким холлам эффектного дома с видом на океан. Деклан купил это место специально для нее прямо перед свадьбой. Он спросил ее, какой дом она хочет, и она наивно пробормотала: «Что-нибудь с видом на океан». Он кивнул и купил его за наличные.

Но это место никогда не было их домом. Он приезжал в поместье Айронвуд лишь для того, чтобы утолить свои физические потребности. Он приезжал сюда, чтобы повалить ее на матрас, глубоко вонзить свой твердый пенис в ее вагину, получить физическую разрядку, а затем уехать. Он никогда не приезжал сюда, чтобы расслабиться. Он никогда не приезжал сюда, чтобы посидеть на диване и поговорить с ней о том, как прошел его день. У него был пентхаус в городе и оживленный круг общения для его настоящей жизни.

Презрительное фырканье сорвалось с ее губ, когда она бросила ключи на консольный столик. *Теперь ее дом.* Это всегда был ее дом. Он никогда здесь не жил.

Захватив из гостиной ноутбук, она перешла в стерильную кухню и заставила себя сесть за кухонный остров, чтобы пообедать. Она не была голодна. Ее желудок скрутило мучительными узлами, но она заставила себя прожевать и проглотить сухой сэндвич. Она не могла позволить себе скатиться до того, чтобы морить себя голодом. Она отказывалась чахнуть из-за мужчины, который ее не любил. Она была сильнее этого.

Она ела механически, тщательно вчитываясь в каждую строчку контрактов, разложенных на мраморной столешнице. Она была сиротой. Все свое детство она провела, скитаясь по приемным семьям, и рано усвоила, что никто не любит ее по-настоящему, что привязанности временны и легко рушатся. Эта глубоко укоренившаяся травма сделала ее легкой мишенью для ее собственных опасных заблуждений. Она отчаянно жаждала любви. Она жаждала стабильной семьи больше всего на свете, а Деклан предложил ей фальшивую версию.

Сидя в одиночестве в мертвой тишине огромной кухни, в окружении первоклассной бытовой техники, которой она почти не пользовалась, Джемма наконец приняла суровую правду. Это не Деклан обманул ее; она обманула себя сама. Она внушила себе, что этот безлюбовный брак по контракту был настоящим, игнорируя все кричащие знаки, потому что ей так сильно хотелось верить в эту фантазию. Но чернила на страницах перед ней не лгали. Она снова была одна, как и всю свою жизнь, и она должна была защитить себя.

Она тщательно изучила пункты договора, ее глаза сузились, когда она сопоставила условия поездки в Италию с отсроченной передачей собственности. Сроки не совпадали. Математика не сходилась. Если она улетит в Италию до завершения развода, ее здесь не будет, чтобы предъявить права на дом или деньги. Он пытался отправить ее в изгнание. Печаль испарилась, сменившись холодной, защитной яростью. Она не позволит ему диктовать условия ее исчезновения без боя.

Последний ультиматум

Джемма вошла в адвокатскую контору Нейта в центре города ровно в девять утра, с прямой спиной и расправленными плечами. Ее ботинки стучали по полированному паркету, отбивая новый, непоколебимый ритм. Она не стала ждать в приемной. Распахнула тяжелую стеклянную дверь и замерла, сверля адвоката взглядом.

Нейт поднял глаза от монитора компьютера, одарив ее пренебрежительной, успокаивающей улыбкой, словно в мире не случилось абсолютно ничего плохого. — Доброе утро, Джемма, — поприветствовал он ее с гладкой корпоративной жизнерадостностью.

— Правда? — парировала она. В ее голосе звучало ледяное спокойствие, лишенное той наивной теплоты, которая была ей обычно свойственна. Она не собиралась позволять этому человеку одурачить ее и заставить подписать отказ от своей жизни без боя.

Подойдя к его безупречному столу из красного дерева, она с силой шлепнула прямо перед ним документы о разводе, в которые внесла множество правок. И выдвинула свой ультиматум без единой дрожи в голосе. — Я внесла поправки в документы о разводе. Деклан может либо принять мои новые условия, либо мы перенесем это в открытый суд и устроим невероятно грязное разбирательство.

Успокаивающая улыбка Нейта исчезла. Он нахмурился, его поза мгновенно стала оборонительной, когда он взял толстую стопку документов. — Что? Джемма, этот развод оформлен в идеальном порядке. Ты получаешь все, чем наслаждалась последние три года. Дом, ежемесячное содержание, образ жизни — все это здесь.

— Да неужели? — бросила вызов Джемма. Она наклонилась над столом, перевернув документ на четвертую страницу, и постучала указательным пальцем по мелкому шрифту. — Прочитай сроки, Нейт. Здесь сказано, что все крупные активы будут переданы только на следующий день после окончательного оформления развода.

Нейт моргнул, пробегая глазами по пункту. — Да. Это стандартный юридический документ, имеющий обязательную силу.

— Верно. И это в точности тот самый день, на который Деклан назначил мой так называемый отпуск в Италию, — разрушила она его ложь; ее глаза сверкнули холодной, защитной яростью. — Не думаю, что при таком раскладе я хоть что-то получу.

Нейт вздохнул, откинувшись на спинку кожаного кресла. — Конечно, получишь. О чем ты говоришь? Я не понимаю, в чем проблема.

— Ох, правда не понимаешь? Я не какая-то тупая пустышка, — сухо сказала она ему. — Я прекрасно вижу, что этот маленький отпуск, который он мне подарил, — поездка в один конец. Обратного билета нет. Просто месяц в Италии без запланированного рейса обратно в Штаты. Он отсылает меня насовсем. Так что этот прекрасный дом... когда бы я в нем жила, если не должна была вернуться? Полагаю, он и не думал, что я действительно прочитаю маршрут запланированной поездки.

Нейт неловко заерзал в кресле, явно изо всех сил стараясь сохранить профессиональный вид. Он не мог опровергнуть вопиющую лазейку в сроках. — Джемма, здесь происходит совсем не это.

— Я считаю иначе, — оборвала она его, отказываясь отступать хотя бы на дюйм. Она загнала его в угол. — Итак, поскольку он хочет, чтобы я ушла, я уйду. Но у меня есть три не подлежащих обсуждению условия, чтобы он мог тихо избавиться от меня. Если я должна исчезнуть из своей жизни и бросить друзей — что, как он так ясно решил, в его интересах — тогда мы сделаем это по-моему.

Она перелистнула на страницу с поправками, которые напечатала накануне вечером.

— Первое условие. Я хочу получить полную стоимость дома наличными. Он может оставить недвижимость себе. Пусть делает с ней все, что захочет.

Нейт уставился на нее, ошеломленный абсолютным прагматизмом в ее тоне.

— Для него это просто дом, а для меня он не стал родным очагом, — заявила она ровным голосом. — Его единственная ценность для него — денежная. Так что наличные вместо дома. И я хочу, чтобы все расчеты были полностью завершены за неделю до даты моего отъезда. Мне нужна гарантия, что он просто-напросто не оставит меня без гроша в чужой стране, неспособной себя обеспечить.

Нейт глубоко нахмурился. Он начинал понимать, что она прекрасно знает, как играть по-жесткому.

— Второе, — продолжила Джемма, указывая на следующий пункт; ее слова были пропитаны ядом. — Никаких профессиональных водителей не будет. Я хочу, чтобы Деклан заехал за мной и сам отвез меня в аэропорт. Он повезет меня туда. Я хочу, чтобы он вышел из машины, собственноручно достал мой багаж из багажника и поставил его рядом со мной на тротуар. Если он хочет отослать меня, то пусть, черт возьми, сделает это сам, лично. Я думаю, я заслужила хотя бы это, не так ли?

Нейт хранил молчание, плотно сжав челюсти.

— А теперь третье условие, — пробормотала Джемма. Это было то самое условие, за которое она втайне ненавидела себя — за то, что так отчаянно этого желала. Она сглотнула комок в горле, заставив себя вздернуть подбородок. — Я хочу, чтобы он поцеловал меня на прощание в аэропорту. Всего один поцелуй.

Нейт уставился на нее в полном недоумении. Именно он три года назад составлял их первоначальный, железный брачный контракт, и он быстро напомнил ей о конкретных границах. — Оригинальный контракт прямо запрещал любые поцелуи в губы. Он не сделает этого, Джемма, — предупредил Нейт, качая головой.

— Да, сделает. Он миллиардер, а я одинокая сирота, которой он воспользовался. Именно так эта история будет представлена в суде, — огрызнулась она.

Нейт свирепо посмотрел на нее, повысив голос, и громко обвинил ее: — Ты и правда настолько жестока, Джемма? Ты настолько мелочна, чтобы угрожать смешать миллиардера с грязью из-за одного-единственного поцелуя?

— Да, видимо, я мелочная! — выпалила она, не смутившись его гневом. — И я злюсь на то, что он считает возможным лишить меня моей жизни, сослать туда, где я не говорю на местном языке, и бросить меня. Я считаю, что за такой уровень утилизации полагается некоторая компенсация.

Теперь Нейт выглядел взбешенным, но Джемме было все равно.

— Меня не волнует выражение твоего лица, Натаниэль. Всего один поцелуй, и я навсегда исчезну из его жизни. Я никогда не вернусь. Роль любящего мужа на одну жалкую секунду в аэропорту не разрушит его безупречную репутацию миллиардера. Если кто-нибудь это увидит, это лишь придаст ему вид любящего и заботливого супруга. Он может и потерпеть.

Это был чистой воды блеф. Она бы никогда не подала в суд на мужчину, которого любила. Но она была полна решимости получить от него один последний, настоящий поцелуй, даже если для этого придется выкрутить ему руки.

— Всего один поцелуй до того, как он разведется со мной, — повторила она. — Не думаю, что это так уж сложно сделать. Он может либо согласиться, либо отказаться. Я обещаю подписать бумаги прямо там и тогда, если Деклан согласится.

— Прямо сейчас? — спросил Нейт, прищурившись, оценивая риск.

— Да. Я уеду, как он того хочет, и ему больше никогда не придется меня видеть. В последний раз, когда ему вообще придется на меня смотреть — это когда я войду в здание аэропорта. Я подожду. Звони ему.

Джемма повернулась, подошла к кожаному дивану в углу кабинета и села с прямой спиной. Она скрестила ноги и сложила руки на коленях. Она будет ждать.

Нейт долго смотрел на нее. — Я раньше не видел этой твоей стороны, — пробормотал он.

— Мало кто видел, — холодно ответила она. — Но вы все забываете, что я всегда была сама по себе. Я могу справиться с чем угодно, что подбрасывает мне жизнь, включая выдворение из страны. Но я уйду на своих условиях, а не на его.

Увидев ее ожесточенную, стойкую сторону, с которой он никогда раньше не сталкивался, Нейт тяжело вздохнул. Он снял трубку настольного телефона и набрал номер кабинета Деклана. Она знала, что Деклан находится прямо над ними, на пятнадцатом этаже. Нейт сообщил боссу, что она сидит прямо здесь, а затем начал вслух зачитывать измененные требования.

Затем последовала тишина.

Джемма неподвижно сидела на диване; сердце колотилось о ребра. Она не думала, что Деклан спустится сюда с криками, как и не считала свои требования необоснованными. Стоимость дома была сущими копейками для человека с миллиардами. Но поцелуй был темной лошадкой.

Это были напряженные, мучительные три минуты молчания, в течение которых Нейт просто сидел, держа трубку и слушая. Наконец он повесил трубку и посмотрел прямо на нее.

— Он согласен.

Эти слова поразили Джемму странной смесью триумфа и печали, но она не позволила показать свое разбитое сердце. — Хорошо, — кивнула она.

Она встала, подошла к столу и взяла ручку, которую протягивал ей Нейт. Твердой рукой она в самый последний раз подписалась как Джемма Прескотт. Затем она расстегнула сумочку, достала официальное заявление об увольнении из его компании и бросила его на стол Нейта рядом с документами о разводе.

— Моя часть выполнена, — заявила она.

Она резко повернулась и вышла из кабинета, не оглядываясь.

— Что это? — крикнул ей вслед Нейт, глядя на второй конверт.

— Мое заявление об увольнении, — крикнула она через плечо, позволяя тяжелой стеклянной двери захлопнуться за ней.

Вернувшись домой в гулкие холлы поместья Айронвуд, Джемма направилась прямиком в стерильную кухню и включила свой ноутбук. Она проигнорировала совместные счета и сразу же открыла балансы своих скрытых средств.

Последние два года она тихо работала под своим псевдонимом, Марго Уинслоу. Деньги, которые она заработала писательством, были весьма существенными. В сочетании с предстоящей огромной денежной выплатой от Деклана, она понимала, что наконец может позволить себе купить что-то по-настоящему свое. Недвижимость, где в документах будет стоять ее настоящее имя. Что-то, что никто и никогда не сможет у нее отнять.

Она тут же начала планировать свой настоящий побег.

Деклан думал, что отсылает ее в Италию, упаковывая в аккуратную маленькую коробочку, чтобы он мог жить дальше. Он ошибался. Она не сядет в этот самолет до Европы. Как только он высадит ее в аэропорту и подарит ей этот последний поцелуй, она выйдет в другие двери и исчезнет, чтобы начать новую жизнь.

Но главный вопрос заключался в том: куда она хочет отправиться? Какие пейзажи ей нужны вокруг, чтобы исцелить разбитое сердце и помочь ее писательскому творчеству?

Она прокручивала на экране различные предложения по недвижимости; ее глаза скользили по картам страны. Все, что она знала наверняка, — это не будет место где-либо поблизости от океана. Поместье Айронвуд имело вид на океан, и теперь взгляд на разбивающиеся волны лишь напоминал ей о холодном, изолированном браке, который она здесь вытерпела. Никаких штатов, граничащих с океаном. Это исключало огромную часть карты.

Ей нужно было тихое место. Если не океан, то, возможно, густой лес, высокие горы или извилистая река. Может быть, она сможет найти участок, где будет все это сразу. Ей нужно было что-то глубоко уединенное, отдаленное место, где никто не знает миллиардера Деклана Прескотта, и уж точно никто не знает, как выглядит его отвергнутая бывшая жена.

Ее пальцы летали по клавиатуре, фильтруя результаты поиска в поисках маленького, уютного коттеджа. Место, где она могла бы остаться наедине со своими мыслями и своим творчеством. Это бы ей идеально подошло. Все свое детство она провела, скитаясь по приемным семьям; она всегда была сама по себе. Жизнь в одиночестве в глуши ее не пугала. Для нее это было как свобода.

Она кликнула на объявление о продаже домика, спрятавшегося среди густых сосен, приближая фотографии каменного камина и опоясывающей дом веранды. Изоляция выглядела красивой, почти защитной. Но пока она продолжала прокручивать бесконечные страницы удаленных объектов недвижимости в разных часовых поясах, оставался пугающий вопрос.

Где именно будет это тихое место?

Публичные дисплеи

Деклан быстро шел по коридорам «Ди-Пи Технолоджи», его шаги были широкими и целеустремленными. Сотрудники, мимо которых он проходил, коротко кивали ему, и он отвечал им сдержанными жестами. Он был человеком, привыкшим к абсолютному контролю, технологическим магнатом, чьи решения редко ставились под сомнение. Однако сегодня его мысли занимало дело иного рода. Он толкнул тяжелую стеклянную дверь углового кабинета Нейта, войдя внутрь с видом тихой решимости.

— Она подписала? — спросил он, направляясь прямо к большому столу из красного дерева.

Нейт оторвал взгляд от стопки юридических папок, на его лице читалась тревога. Он тяжело вздохнул и постучал по пухлому конверту из манильской бумаги, лежащему в центре стола.

— Подписала, — кивнул Нейт, в его голосе звучала обеспокоенность того уровня, который Деклан не привык от него слышать. — Но я должен сказать тебе, Дек, я никогда раньше не видел ее такой. Она в ярости. Серьезно в ярости. — Адвокат покачал головой, откинувшись на спинку своего кожаного кресла. — Ты уверен, что это правильный путь, Дек? Потому что сейчас мне кажется, что это обернется против тебя.

Деклан отмахнулся от предупреждения коротким взмахом руки. Он выдвинул стул и сел, потянувшись за конвертом и вытащив из него документы. — Это не обернется против меня, — заявил он, его голос был спокойным и уверенным. — Мы уже обсуждали это раньше. Мне нужно четкое заявление, окончательное расторжение контракта, чтобы она узнала правду о моих чувствах. Именно этого добьется этот развод.

Он начал перелистывать страницы, его глаза искали ее подпись. — А из-за чего именно она так разозлилась? Когда мы разговаривали ранее, ты не сказал, почему она внесла эти конкретные изменения. Ты только предупредил меня, что если я не соглашусь на ее условия, она подаст на меня в суд.

Нейт наблюдал за ним, нахмурив брови. — Думаешь, она бы действительно на это пошла? Втянула бы тебя в публичную судебную тяжбу?

— Нет, — просто ответил Деклан, его ручка зависла над бумагой, пока он смотрел на ее подпись. Она была мелкой, аккуратной и точной — резкий контраст с его собственным размашистым росчерком. — Она не из таких людей. Она слишком дорожит своей личной жизнью.

Он смотрел на подписанные страницы, его взгляд задержался на измененных пунктах. — А вот деньги, — пробормотал он, нахмурившись. — Просит прямую денежную выплату вместо дома на берегу океана, который я купил для нее? Того самого, который я специально обустроил по ее вкусу? Для меня это любопытно. Судя по всему, что я видел за последние три года, она любит этот дом. Она поддерживает в нем порядок, сажает деревья и цветы, делает его настоящим домом. — Он поднял глаза, встретившись взглядом с Нейтом. — Почему она от него отказывается?

— Ее логика проста, Дек, даже если она немного параноидальна, — объяснил Нейт, качая головой. — Она увидела билет в Италию в один конец, который ты ей купил. Из-за этого она сделала вывод, что ты не просто разводишься с ней — ты вышвыриваешь ее из страны. Она была убеждена, что если она уедет до того, как развод будет оформлен и активы распределены, ты оставишь ее ни с чем. Она хотела получить деньги авансом, чтобы не остаться в Европе без гроша.

Деклан фыркнул, вспышка раздражения прорвалась сквозь его спокойное поведение. — Я не отсылаю ее, чтобы избавиться от нее. Это полностью оплаченная поездка. Отпуск. Я сам сказал ей это только вчера.

— Может, ты ей это и сказал, но билет в один конец не особо кричит о «временном отпуске» женщине, которой только что вручили документы о разводе, — указал Нейт. — Для нее это выглядело как депортация. Она решила, что если не получит свои деньги до того, как сядет в этот самолет, то больше не увидит ни цента.

— Я делаю совсем не это, — пробормотал Деклан, качая головой из-за абсолютного непонимания его широкого жеста. Он взял ручку и быстро расписался рядом с поправками, соглашаясь на ее денежные требования. — Она слишком много надумывает. Это просто поездка.

— Послушай, я говорил тебе, что это неправильный подход, — вздохнул Нейт, залезая в ящик стола. — Ты вбил себе в голову, что должен развестись с ней, чтобы все исправить. Мы могли бы просто изменить первоначальный брачный контракт так, чтобы он отвечал вашим обоюдным потребностям. Это было бы проще, и она бы сейчас не была в бешенстве от тебя. Но она в бешенстве, Дек. Она даже назвала тебя «Деклан», когда была здесь. — Он вытащил один лист бумаги и протянул его. — Это ее заявление об увольнении.

Деклан взял бумагу, ожидая увидеть обычный корпоративный жаргон. Его глаза пробежались по короткому формальному предложению: *Я, Джемма Делани, увольняюсь из «Ди-Пи Технолоджи».*

Он уставился на имя. *Делани.* Ее девичья фамилия.

Деклан провел большим пальцем по напечатанным буквам, почувствовав легкое стеснение в груди. — Она использовала свою девичью фамилию, — заметил он, его голос стал на долю октавы ниже. — Она уже отказывается от фамилии Прескотт.

— Именно, — сказал Нейт, подаваясь вперед. — Ты не понимаешь девушек, Дек. Это ее способ сказать тебе прощай. Она сказала мне, что уедет, и тебе больше никогда не придется ее видеть.

Деклан положил заявление об увольнении на стол, не позволяя смене фамилии поколебать его решимость. — Все в порядке. Это делает переход более чистым. Это в точности то, чего в любом случае требовал контракт при его расторжении.

— Ты серьезно этого не понимаешь? — спросил Нейт, всплеснув руками. — Давай я порву эти бумаги прямо сейчас. Давай я перезвоню ей, и мы составим новый брачный контракт.

— Нет, — твердо заявил Деклан, его глаза потемнели, когда он встал. — Я не хочу, чтобы этот брак по контракту продолжался. Если мы просто изменим контракт, фундаментом наших отношений останется деловая сделка. А она ясно дала понять, что хочет ребенка. — Он направился к двери, обернувшись к своему адвокату. — Я ни за что не приведу ребенка в брак, связанный деловым контрактом. Я не допущу подобных осложнений. Доверься моему процессу, Нейт. Она поймет меня, когда мы встретимся снова после завершения развода, и я смогу ухаживать за ней как следует.

— Ты сошел с ума, Деклан, — сказал Нейт, глядя на него так, словно тот лишился рассудка. — С какой стати тебе разводиться с женщиной, на которой ты на самом деле хочешь быть женат?

— Именно по этой причине, Нейт, — ответил Деклан, и в его голосе зазвенела уверенность. Он положил подписанные бумаги обратно на стол. — Передай их судье, а заявление об увольнении — в отдел кадров. У меня есть план, и он сработает.

С этими словами он развернулся и вышел из кабинета, его мысли уже переключились на следующий шаг. Его план был прост и, по его мнению, безупречен. Он позволит ей этот короткий период гнева. Он даже находил ее юридические маневры в чем-то трогательными; она пыталась заставить его попрощаться навсегда, не подозревая, насколько это невозможно. Она была слишком красива, слишком умна, слишком идеальна, чтобы ее отпустить. Пока он даст ей немного свободы, но очень скоро она снова станет его женой — и на этот раз все будет по-настоящему.

Остаток дня он провел, собирая вещи в своем кабинете, после чего отправился обратно в квартиру, чтобы подготовиться к вечеринке по случаю помолвки Нейта и Лорелей, которая была назначена на семь часов вечера.

Когда Деклан прибыл в роскошное заведение в семь часов, вечеринка уже была в самом разгаре. Просторный зал фешенебельного заведения был наполнен тихим гулом элегантных бесед, звоном бокалов и теплым светом массивных люстр, отражающимся от полированных мраморных полов. Он окинул взглядом толпу, ожидая провести вечер в компании своих деловых партнеров, но с удивлением заметил, что Джемма уже там.

Она стояла почти в центре зала, разговаривая с Лорелей. Она выглядела сногсшибательно в струящемся шифоновом платье до колен насыщенного пурпурного оттенка. Платье было простым, но изысканным, идеально скроенным, чтобы подчеркнуть ее грациозную осанку. Деклан знал ее достаточно хорошо, чтобы понять расчетливую продуманность ее выбора; она наверняка заранее расспросила Лорелей о ее наряде, позаботившись о том, чтобы надеть что-то элегантное, но достаточно сдержанное, чтобы не затмить будущую невесту.

Лорелей была в кружевном платье цвета слоновой кости, выглядела сияющей и под стать будущей жене адвоката. Джемме, с ее тихой деликатностью, удалось выглядеть прекрасно, не отвлекая внимания от подруги.

Лорелей первой заметила его приближение, ее лицо озарилось теплой улыбкой. — Деклан, — поприветствовала она его, прежде чем перевести взгляд на Джемму. — Счастливая ты женщина, Джемма. Он всегда такой красавец.

Деклан издал тихий, обаятельный смешок, подходя к двум женщинам. Он слегка наклонился, пробормотав на ухо Лорелей: — Смотри, чтобы Нейт не услышал, как ты это говоришь.

Лорелей хихикнула, ее щеки вспыхнули. Она была яркой, слегка дерзкой женщиной, которая в настоящее время заканчивала обучение на юридическом факультете. Она идеально подходила Нейту, и Деклан никогда не видел, чтобы его друг улыбался так часто, как за последние полтора года.

Его взгляд переместился на Джемму, и он одарил ее той теплой, уверенной улыбкой, которую всегда приберегал только для нее. Никто в этом зале не имел ни малейшего понятия о документах на развод, которые они подписали всего несколько часов назад. Для всего остального мира они по-прежнему оставались счастливо женатой парой.

Деклан подошел к ней интимно близко, его рука легко легла на поясницу, когда он наклонился и тихо пробормотал: — Ты прекрасно выглядишь.

Обычно его комплименты вызывали легкий румянец на ее щеках и застенчивый ответный комплимент. Но на этот раз Джемма повернулась, чтобы посмотреть на него, и Деклан почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Ее глаза были мертвыми. Они были плоскими, холодными и лишенными того тепла, которое обычно наполняло их, когда она смотрела на него.

— Спасибо, — ответила она голосом таким же плоским, как и ее взгляд. — Я принесу тебе выпить.

Прежде чем он успел ответить или усилить хватку, она выскользнула из-под его руки и направилась к бару, оставив его стоять на месте.

Челюсти Деклана сжались. Вспышка сильной, собственнической ревности захлестнула его, когда он смотрел ей вслед. Он проследил за ее путем к бару, где красивый молодой бармен с засученными рукавами и лукавой улыбкой немедленно пустил в ход свое обаяние, наклонившись над стойкой, чтобы пододвинуть ей костер. На скулах Деклана заходили желваки от свирепого, тихого гнева, когда он увидел, как бармен смеется над чем-то, что она сказала, наклоняясь ближе, чем следовало. Его собственнические инстинкты вспыхнули мгновенно.

— Все еще ревнуешь после трех лет брака, — раздался рядом с ним легкий, дразнящий голос.

Лорелей просунула свою руку в его, слегка опираясь на него, пока наблюдала, как его напряженный взгляд следит за Джеммой через весь зал. — Надеюсь, Нейт будет таким же, как ты, и все еще будет ревновать после того, как мы поженимся.

Деклан заставил свое лицо расслабиться, сохраняя свой безупречный публичный фасад с привычной легкостью. Он посмотрел сверху вниз на Лорелей, одарив ее гладкой, уверенной улыбкой.

— Все мужья должны ревновать к любому, кто флиртует с их женой, — ответил он спокойным и ровным голосом. — Иначе зачем вообще оставаться в браке? — Он оглядел зал. — А теперь скажи, где Нейт?

— Его задержал судья сегодня днем, — Лорелей покачала головой, хотя ее улыбка оставалась нежной. — Он опаздывает. В этом нет ничего необычного.

Прежде чем Деклан успел ответить, за его спиной раздался холодный голос.

— Деклан, твоя выпивка.

Он обернулся и увидел стоящую там Джемму, которая протягивала ему бокал виски со льдом. Ее лицо ничего не выражало, в глазах по-прежнему сохранялась та леденящая отстраненность. В другой руке она держала два фужера с шампанским, передавая один Лорелей с вежливой улыбкой, которая не коснулась ее глаз.

— Спасибо, Джемма, — сказала Лорелей, принимая шампанское.

Джемма не смотрела на Деклана, когда он брал свой виски. Она держалась на расстоянии, ее поза была напряженной и формальной. — Я вижу там Винни, — сказала она ровным тоном, жестом указывая на другую группу людей в другом конце зала. — Я пойду поздороваюсь.

С коротким кивком она развернулась и пошла прочь, скрывшись в толпе прежде, чем Деклан успел вымолвить хоть слово.

— О, я смотрю, ты впал в немилость, — заметила Лорелей, и понимающая улыбка расплылась по ее лицу. — Обычно на таких мероприятиях она ни на шаг от тебя не отходит.

— Похоже на то, — мрачно пробормотал Деклан, понизив голос.

Он сделал медленный глоток виски; обжигающая жидкость ничуть не ослабила тугой узел разочарования в его груди. Его ястребиные глаза впились в пурпурное платье Джеммы, отслеживая каждое ее движение, пока она скользила сквозь переполненный зал, независимая от него. Дистанция, которую она сохраняла, была преднамеренной, и это сводило его с ума.

— Эй, руки прочь от моей женщины!

Громогласный голос Нейта внезапно раздался от входа в заведение, прорезав шум вечеринки. Он стягивал пиджак от костюма, на его лице играла широкая ухмылка.

Зал взорвался смехом от его театрального появления. Лорелей немедленно убрала руку с локтя Деклана, ее лицо просияло, когда она поспешила навстречу своему жениху.

Деклан пристально наблюдал, как Нейт встретил ее на полпути. Нисколько не заботясь о переполненном зале или наблюдающих за ними глазах, Нейт собственнически обхватил рукой затылок Лорелей, его пальцы запутались в ее темных волосах, а большой палец приподнял ее лицо. Он припал к ее губам, глубоко поцеловав ее — мягкий, чувственный поцелуй, который был явным, публичным проявлением привязанности и близости, в полном безразличии к тому, кто в зале наблюдал за этим.

Деклан наблюдал за этой сценой; контраст между открытой привязанностью Нейта и его собственными строгими правилами публичных приличий резким аккордом отозвался в его душе. Он снова посмотрел на толпу, его глаза искали тихую, элегантную фигуру в пурпурном платье, его разум наполнился внезапным, острым беспокойством, от которого он никак не мог избавиться.

Ловушка на лестничной клетке

Джем

Она свободно бродила по роскошной вечеринке в честь помолвки Нейта и Лорелей, болтая со всеми, кто попадался ей на глаза. Удушающие правила ее брака казались сегодня ускользающим воспоминанием. С тех пор как ранее в тот же день были официально подписаны, заверены и урегулированы документы о разводе между ней и Декланом, тяжелые цепи обязательств наконец-то лопнули. Ей больше не нужно было покорно стоять рядом с ним, натягивая фальшивую, вежливую улыбку, играя роль преданной, обожающей жены, которую он требовал последние три года. Она приняла эту жалкую роль в тот день, когда подписала их брачный контракт, но с сегодняшнего утра эта роль была упразднена. И она решила ее не играть.

И все же, верный своим властным, укоренившимся привычкам, Деклан словно не получил уведомления. Или, скорее, он просто проигнорировал его. Когда они приехали в пентхаус по отдельности, он без раздумий сразу же вернулся к своей старой рутине. В тот момент, когда она вошла в двери заведения, он сократил расстояние между ними. Он закинул тяжелую, собственническую руку ей на талию, твердо положив свою большую горячую ладонь на изгиб ее бедра. Это была рассчитанная, безупречная демонстрация супружеского единства для элитной публики.

Но они больше не были единым целым. Отправленная по электронной почте копия окончательных документов о разводе в комплекте с официальным письмом судьи, в котором указывалась дата урегулирования, мирно лежала в ее папке входящих сообщений. Все было закончено и решено.

Она едва не пропустила вечеринку вовсе. Элегантное приглашение висело на ее холодильнике уже несколько месяцев, адресованное им обоим. Она подумывала остаться дома после возвращения из его офиса тем утром, будучи морально истощенной. Но Лорелей была хорошей подругой. Они пили кофе дважды в неделю, иногда вместе ужинали. Почему она должна была лишать себя возможности отпраздновать счастье подруги только ради того, чтобы Деклану было комфортно? Пентхаус Нейта был огромным — таким же шикарным и просторным, как и собственные апартаменты Деклана. Она рассудила, что они смогут легко двигаться в разных направлениях и вообще избегать друг друга.

Но по мере того как она перемещалась по элегантному жилому пространству, знакомое покалывание жара поползло вверх по ее спине. Она чувствовала на себе его взгляд. Было невыносимо осознавать, что он следит за ней. Он был тем, кто хотел этого развода, но весь вечер отслеживал каждое ее движение с ястребиной напряженностью. Она отказывалась оглядываться на него, намеренно показывая ему, что соблюдает новые границы их разрыва.

Тяжесть его постоянного, давящего взгляда в конце концов довела ее до предела. Ища убежища, она выскользнула через стеклянные двери на прохладный, тихий балкон. Свежий ночной воздух ударил в лицо, подарив короткий миг здравомыслия. Но уединение было недолгим. Вскоре появилась Лорелей, шагнув в вечерний бриз. Она подошла вплотную, взяв Джемму под руку — почти так же, как она сделала это с Декланом ранее тем вечером.

— Что он натворил? — тихо пробормотала Лорелей, ее глаза изучали лицо Джеммы с искренним беспокойством.

Джемма через силу выдавила яркую, безупречную улыбку, отчаянно пытаясь скрыть внезапную боль, сжавшую ее грудь. — Отсюда действительно красивый вид, — плавно ушла она от ответа, глядя на мерцающий горизонт города.

— Все так плохо, да? Он...

— Это не имеет значения, Лорелей. Это ночь ваша с Нейтом, — настояла Джемма, мягко прервав ее. — Веселись и не бери в голову ничего, что не касается тебя и Нейта. Именно такой должна быть вечеринка по случаю помолвки. А теперь скажи, ты открыла подарок, который я тебе принесла?

Лицо Лорелей мгновенно просияло. — Еще нет! Мы можем заняться подарками сейчас, — заявила она. Она потянула Джемму за руку, увлекая ее обратно внутрь.

В ту же секунду, как они миновали стеклянные двери, тяжелый, удушающий гнет вернулся в полную силу. Глаза Деклана были прикованы прямо к ней. Джемма проигнорировала фантомный жар его взгляда, когда Лорелей повела всех к центру гостиной, объявляя собравшимся, что пришло время подарков.

Джемма присела на широкий подлокотник плюшевого бархатного кресла, пытаясь слиться с фоном. Всего лишь мгновение спустя прямо у нее за спиной выросла массивная фигура. Тонкий, дорогой аромат кедра и резкого одеколона окутал ее, мгновенно заставив напрячься.

— Тебе не следует быть столь явно раздраженной, это тебе не к лицу, — мрачно пробормотал Деклан, его губы замерли прямо у ее уха. Глубокий резонанс его голоса послал непроизвольную дрожь прямо по ее спине.

Ее челюсти сжались так, что заныли зубы. Что давало ему право стоять так близко? Она слегка повернула голову, чтобы свирепо посмотреть на него. Его красивое, стоическое лицо находилось всего в нескольких дюймах от ее собственного.

Прежде чем она успела огрызнуться колким ответом, смеющийся голос Лорелей разнесся над гомоном зала: — Поцелуй девушку, Деклан! Она простит тебя.

Пустой полусмешок сорвался с губ Джеммы. Она смотрела прямо в темные глаза Деклана, бросая ему вызов своим взглядом. Это было самое абсурдное предложение, которое она слышала за всю ночь, и все же жестокий укол боли сжал ее сердце в тот же самый миг. Потому что он этого не сделает. Он никогда этого не делал, если только это не служило определенной, рассчитанной цели. Чтобы скрыть внезапную уязвимость, грозящую разрушить ее самообладание, она резко отвернулась и покачала головой, глядя на Лорелей.

— Открывай уже свои подарки, — крикнула Джемма, изо всех сил стараясь, чтобы ее голос звучал легко и дразняще, игнорируя внушительное присутствие прямо за своей спиной.

Она хотела сказать Деклану, чтобы он отступил. Чтобы не прикасался к ней. Но тут его большая теплая рука опустилась на ее обнаженную руку. Его пальцы начали ласкать ее кожу мягкими, ритмичными движениями. Он собирался играть роль безумно любящего мужа всю ночь напролет. Она раздумывала над тем, чтобы отстраниться, встать и уйти, оставив его стоять там. Но если бы она оттолкнула его руку прямо сейчас, весь зал узнал бы, что они в ссоре. Их строгий брачный контракт — который технически оставался в силе до окончания периода охлаждения — недвусмысленно запрещал устраивать публичные сцены, считающиеся неподобающими.

Но с другой стороны, документы были подписаны. Имело ли теперь хоть какое-то значение, кто и что подумает? Скоро все и так всё узнают. Она пошевелилась, ее мышцы напряглись, когда она приготовилась вырвать свою руку из его хватки.

— Не делай этого, — его мягкое, угрожающее предупреждение ударило ей в ухо. — Давай не будем портить вечеринку сейчас.

Тихая угроза в его тоне заставила ее прирасти к месту, привязанную к их фальшивому публичному фасаду.

Несколько минут спустя, когда внимание толпы сосредоточилось на горе подарков, Джемма встала и совершила отчаянное отступление в гостевую ванную. Заперев за собой тяжелую дверь, она склонилась над мраморной раковиной и уставилась на свое отражение. На ее лице не было улыбки. Она выглядела явно раздраженной и опустошенной.

— Ты сможешь это сделать, — пробормотала она своему бледному отражению, вцепившись в края раковины так, что костяшки пальцев побелели. — Это ничем не отличается от тех неловких первых дней, когда ты стояла рядом с ним, не уверенная в своем месте у него под рукой. Возьми себя в руки.

Расправив плечи, она силой вызвала на свои губы знакомую, отработанную улыбку. Она уже давно научилась выглядеть счастливой, даже когда ломалась изнутри. Теперь настало время снова надеть эту маску.

Джемма вернулась в гостиную, намеренно выбрав место в первом ряду, прямо в поле зрения Деклана, и сохраняла свою яркую улыбку.

Лорелей наконец добралась до завернутого подарка Джеммы. Она вытащила прикрепленную открытку и вслух зачитала милое послание залу. В конце она замешкалась на долю секунды, прежде чем радостно добавить: — От Джеммы и Деклана.

Джемма сохраняла застывшую на лице улыбку. Она знала, что имени Деклана на этой открытке не было. Она написала ее сама сегодня днем, намеренно подписавшись только как «Джемма», опустив и его имя, и свою фамилию в браке. Обычно там было бы написано «Джемма и Деклан Прескотт».

На другом конце комнаты Нейт поймал ее взгляд. Он одарил ее понимающим, сочувственным взглядом. Он явно заметил пропуск в открытке, и в отличие от Лорелей, он точно знал, почему его не было. В ответ Джемма одарила его легкой, искренней улыбкой.

Лорелей разорвала элегантную оберточную бумагу, и ее глаза расширились. Она ахнула, ее руки задрожали, когда она с благоговением уставилась на книгу. — Как ты это достала? Она везде распродана. Я ни за что на свете не смогла бы раздобыть экземпляр!

Это было вожделенное первое издание в твердом переплете «Рожденных светом и тьмой» — масштабного романтического фэнтези и дебютной книги долгожданной трилогии.

— Открой ее, — мягко настаивала Джемма.

— Нет. Не может быть, — выдохнула Лорелей. Она распахнула переднюю обложку, ее рука взметнулась, прикрыв рот в абсолютном шоке. Она беспомощно посмотрела на Нейта.

Нейт с улыбкой посмотрел сверху вниз на свою невесту и прочитал надпись, так как Лорелей была слишком ошеломлена, чтобы говорить. — Счастливой помолвки, Лорелей и Натаниэль. Пусть ваша любовь всегда сияет друг для друга, погружайтесь в вашу страсть и создайте для себя счастливую, любящую жизнь, с множеством знойных, пылких воспоминаний. Марго Уинслоу.

Зал загудел от впечатленного шепота.

— Как? — наконец смогла выдохнуть Лорелей, глядя на Джемму так, словно та только что совершила настоящее волшебство.

— У меня есть свои способы... и нет, это был не Деклан, — быстро пояснила Джемма залу, заботясь о том, чтобы никто не приписал это богатству или влиянию ее без пяти минут бывшего мужа. Она сохраняла легкий и непринужденный тон. — Я виделась с ней несколько дней назад. На самом деле я знала ее еще по колледжу. Я позвонила ей, попросила о личном одолжении и сказала, что ты ее большая поклонница. Она достала этот экземпляр прямо из своих личных запасов.

— Из личных запасов? Это принадлежало Марго Уинслоу? — Лорелей смотрела на страницы так, словно они были сотканы из золота. — Я никогда не загну ни одной страницы. Я теперь даже прочитать ее не смогу.

— Книги предназначены для того, чтобы их читали, Лорелей, а не пылились на полке. Я уверена, она бы хотела, чтобы ты ее прочитала. — Джемма подалась вперед, постучав по нижнему углу титульного листа. Прямо там мелким, изящным почерком были выведены слова: *Прочти меня. М.У.*

Лорелей бросилась вперед и крепко обняла Джемму. — Я так ее люблю. Не могу поверить, что ты действительно с ней знакома.

Джемма пожала плечами, отвечая на объятие и при этом тщательно оберегая свою тайную личность. — Мир иногда тесен. Но не проси. Я не поведу тебя знакомиться с ней. Она не устраивает встреч с поклонниками. Она известна своей неуловимостью, немного отшельница. Живет одна и держится в стороне от мира.

Час спустя этот фарс окончательно вымотал Джемму до мозга костей. Изнуренная необходимостью поддерживать фальшивые улыбки и уклоняться от давящего взгляда Деклана, она решила, что с нее хватит. Она тихо пожелала спокойной ночи Нейту и Лорелей, а затем выскользнула из шумной квартиры в тихий, устланный ковром коридор.

Глубокое чувство облегчения захлестнуло ее в тот момент, когда тяжелая дверь со щелчком закрылась. Наконец-то она оказалась вне поля зрения Деклана. Она с шумом выдохнула и подошла к лифту, нажав кнопку вызова.

Но прежде чем успел раздаться звонок, дверь квартиры открылась и закрылась с резким стуком. Приблизились тяжелые, целеустремленные шаги.

— Тебе не следует уходить без меня, это немного грубо, — пробормотал Деклан; его высокая фигура появилась прямо у нее за спиной, а в тоне сквозило мрачное раздражение.

Джемма напряглась, но не отступила. Она повернулась, чтобы посмотреть прямо на него, ее лицо застыло в маске безразличия. — Почему? Мы приехали порознь. Оставайся здесь и наслаждайся вечеринкой. Не то чтобы они все не знали, что ты живешь прямо здесь, в городе, а я — в часе езды. Для меня нет ничего необычного в том, чтобы уехать раньше тебя.

Это была правда. Она часто покидала корпоративные мероприятия раньше него.

— Нет, но я всегда тебя провожаю. Ты даже не сказала мне, что уходишь, — парировал он, сокращая расстояние между ними.

Она посмотрела на него снизу вверх. Она никогда раньше не слышала, чтобы он бормотал ей что-то с таким неприкрытым, нескрываемым разочарованием. Эта трещина в его идеальном фасаде была для нее в новинку.

— Нужно ли мне это делать впредь? — бросила она вызов, ее голос был холодным. — Я думала, что мы...

Прежде чем она вообще успела произнести слово «в разводе», Деклан двинулся. Он обхватил своей большой ладонью ее руку, сжав ее словно стальными тисками.

Джемма ахнула, но он не дал ей ни секунды на протест. Он оттащил ее от полированных дверей лифта, потащив по коридору. Он распахнул тяжелую металлическую дверь бетонной аварийной лестницы, силой втянув ее внутрь, и позволил двери с оглушительным лязгом захлопнуться за ними.

Внезапная изоляция погрузила их в жуткую тишину, отрезав приглушенную музыку с вечеринки. Воздух на узкой лестничной клетке казался плотным, заряженным невыносимым, удушающим напряжением.

Деклан прижал ее спиной к твердой стене, нависая над ней с мрачным, яростным выражением лица. Его челюсть была сжата так сильно, что под кожей быстро забился мускул. Когда он заговорил, его голос был напряженным, вибрирующим от агрессивного доминирования.

— Я не хочу, чтобы ты заявляла об этом на публике. Это не для всеобщего сведения, Джем. И объявлять об этом прямо сейчас тоже не будут.

Лестничная клетка

Джемма прислонилась спиной к холодной бетонной стене аварийной лестницы, ее глаза скользили по линиям возвышающейся фигуры Деклана ростом метр девяносто три. Тишина между ними была тяжелой, нарушаемой лишь приглушенными ритмичными басами музыки с вечеринки, вибрирующими сквозь тяжелую металлическую дверь. Она смотрела на его лицо снизу вверх, пытаясь найти хоть каплю здравого смысла в той невозможной логике, которую он ей навязывал. Сегодня Нейт подал документы на развод. Судебное разбирательство официально началось, и все же он стоял здесь, требуя, чтобы они сохраняли свое расставание в тайне.

— И как именно, по-твоему, ты сможешь держать это в секрете, Деклан? — спросила она напряженным, но твердым голосом. — Думаешь, люди просто проигнорируют реалии нашей жизни?

Он не ответил, его челюсти сжались, когда он свирепо посмотрел на нее сверху вниз.

— На ближайшие шесть недель в нашем календаре отмечены три крупных светских мероприятия, — продолжила она, перечисляя их в уме. — Три масштабных приема, где мы подтвердили свое присутствие как пара еще несколько месяцев назад. Думаешь, твои коллеги не заметят моего внезапного отсутствия? Или ты ожидаешь, что я просто появлюсь, встану рядом с тобой и буду притворяться, что все идеально?

Она вспомнила о благотворительном гала-вечере на следующей неделе, в рамках которого должен был состояться престижный танцевальный конкурс, к которому они готовились часами. Она вспомнила об ужинах для налаживания деловых связей, где он всегда полагался на ее технические знания. Благодаря ее опыту в программировании, она была единственной, кто мог переводить сложные технические термины его потенциальных клиентов, помогая ему заключать многомиллионные сделки. Теперь ему придется найти кого-то другого на эту роль. А может быть, он уже нашел.

— Я пришла сегодня только потому, что мы приняли приглашение несколько месяцев назад, — заявила она, скрестив руки на груди, чтобы отгородиться от его пристального взгляда. — Я не хотела устраивать сцену или провоцировать сплетни. Полагаю, я должна просто радоваться, что сегодня ты не привел с собой кого-то еще и не опозорил меня перед всеми.

Брови Деклана нахмурились, его глаза потемнели от обиды. — Неужели ты думаешь, что я мог бы так с тобой поступить, Джем?

Она отвела взгляд, почувствовав горечь во рту. Она вспомнила его прежние, жестокие заявления Нейту. Он признался, что разведется только тогда, когда найдет свою «ту самую». По этой логике, его внезапное стремление к разводу сейчас означало, что он уже решил, что она не та самая, и был готов найти ту, которая ей станет.

Стремясь покончить с их публичным фарсом раз и навсегда, она снова посмотрела на него. — В конце концов, это неизбежно. Избавь себя от хлопот, связанных с этой неловкостью, Деклан. Просто пришли мне завтра по электронной почте список мероприятий, которые ты хочешь, чтобы я тихо пропустила в течение следующих шести недель. Таким образом, я не появлюсь там, где ты меня не ждешь, и нам не придется играть в эту нелепую игру перед твоими друзьями и деловыми партнерами.

Она увидела, как на его скуле дрогнул мускул. Было очевидно, что он совершенно не задумывался о логистике, когда затевал этот разрыв. Он ожидал быстрого, тихого развода, не учитывая, как его насыщенный светский календарь все усложнит.

— Все оказалось немного сложнее, чем ты думал, не так ли? — спросила она, глубоко вздохнув. — Я не собираюсь преследовать тебя, Деклан, или усложнять для тебя этот процесс. Я просто констатирую факты. Предстоят три мероприятия. Одно из них — гала-вечер. Предлагаю тебе все переиграть.

Она двинулась, чтобы обойти его массивную фигуру, отчаянно желая добраться до тяжелой металлической двери и сбежать обратно в коридор. — Я больше не твоя.

— Ты все еще моя, Джем, — прорычал Деклан; его голос был низким, глубоким и опасным.

Прежде чем она успела сделать шаг, его рука метнулась вперед, хватая ее за руку. Он развернул ее к себе с внезапной силой, впечатав ее позвоночником в холодную бетонную стену. Он прижался к ней вплотную, его тяжелое тело поймало ее в ловушку. Джемма ахнула, когда его каре-зеленые глаза впились в ее; коричневый цвет поблек, когда они потемнели от внезапного, свирепого и неоспоримого желания.

— Развод не вступит в силу еще шесть недель, — пробормотал он, его лицо опустилось к ее шее. Его горячее дыхание обдало ее кожу, послав разряд жара прямо к ее центру. — До тех пор ты все равно будешь моей, Джем.

Без колебаний его губы нашли чувствительное местечко под ее ухом, горячие губы с силой прижались к ее коже. Он глубоко поцеловал ее в шею; его рот был требовательным и собственническим. Голова Джеммы откинулась на бетонную стену, ее руки поднялись, чтобы упереться в его широкую грудь. Но он был слишком тяжелым, слишком твердым, неподвижным.

Прежде чем к ней вернулся дар речи, его большая рука скользнула вверх по ее бедрам, сминая нежный пурпурный шифон ее платья. Он сунул руку ей под юбку, демонстрируя нехарактерное, безрассудное пренебрежение к общественному месту. Его пальцы скользнули за кружево ее трусиков, находя ее обнаженную, чувствительную плоть.

— Перестань, — выдохнула она, ее руки слабо толкали его в грудь, чтобы привести в чувство. — Деклан, остановись. Мы на лестничной клетке. Сюда может зайти кто угодно.

Даже для ее собственных ушей словесный протест прозвучал слабо, прерывисто и тонко.

— Мне чертовски плевать, — проскрежетал Деклан. Он слегка отстранился, его глаза пылали первобытным, животным голодом. — Сейчас мне на все это плевать. Я хочу тебя. Кончи для меня, Джем.

Он вонзил два пальца глубоко в ее влажную киску, проникая в ее тесный жар. Джемма издала тихий вскрик, ее бедра выгнулись вперед, когда он начал ритмично вводить и выводить пальцы. Он грубо тер большим пальцем ее клитор, его жесткие прикосновения посылали волны неистового наслаждения прямо в мозг. Она ненавидела себя за то, как быстро ее тело предало ее, обдав его пальцы скользкой смазкой от возбуждения.

Несмотря на мучительную реальность того, что их брак официально подходил к концу, скрытая, отчаянная часть ее существа жаждала этого последнего, неистового прощания. Она сдалась необузданной потребности, которую он всегда без усилий умел вызывать в ней на протяжении всех этих лет.

— Дек... — выдохнула она, его имя сорвалось с ее губ, когда она приблизилась к разрядке.

Деклан издал низкое, грубое рычание. Он развернул ее, силой прижав лицом к холодной стене. Он задрал ее платье до талии, обнажив голые ягодицы. Одним быстрым, грубым движением он сорвал кружевные трусики с ее ног и швырнул их на лестницу. Он расстегнул брюки, освобождая свой твердый, толстый член. Он был полностью эрегированным, пульсирующим и тяжелым.

Он схватил ее за бедра, пинком раздвинув ее ступни, чтобы сделать стойку шире. Он не стал входить в нее осторожно. Он взял ее одним жестким, неистовым толчком, погрузив всю свою длину глубоко в ее мокрую киску.

Глубокий, гортанный стон вырвался из его горла, и Джемма вскрикнула, когда он заполнил ее. Он схватил горсть ее волос, оттянув ее голову назад, на свое плечо, пока брал ее жесткими, требовательными толчками. Ее руки потянулись назад, впиваясь ногтями в его бедра, притягивая его ближе, пока она пыталась соответствовать его отчаянному, карающему темпу.

Трение его толстого члена, скользящего глубоко в ее тесной киске, столкнуло ее за грань. Она чувствовала, как нарастает оргазм, ее внутренние стенки начали подергиваться и плотно сжиматься вокруг его ствола. Деклан издал низкий рык от этого ощущения.

Он внезапно вышел из нее, заставив ее ахнуть от неожиданной потери его тепла. Он снова развернул ее, оторвал от земли и впечатал спиной в твердую стену.

Джемма крепко обхватила ногами его талию, цепляясь за его шею, пока его руки сжимали ее обнаженные ягодицы. Он направил свой твердый член обратно к ее входу и еще раз вонзился в нее, погрузившись до самого основания.

Ее руки запутались в его густых волосах, стоны эхом разносились по пустой бетонной лестничной клетке. Ее киска плотно сжалась вокруг его члена, когда оргазм прошил ее насквозь. Она выкрикнула его имя, ее тело содрогалось от неистового наслаждения.

Деклан издал хриплое рычание, его толчки стали дикими и отчаянными. Он жестко бил своими бедрами о ее, вгоняя член как можно глубже в ее насквозь мокрую киску, пока изливался.

Звук их тяжелого, прерывистого дыхания был единственным, что наполняло тихую лестничную клетку. Деклан не сразу опустил ее на пол, крепко прижимая к себе, пока последние капли его семени изливались внутрь нее.

Когда пелена похоти начала рассеиваться, холодная, суровая реальность их положения обрушилась обратно. Тепло исчезло, оставив Джемму с чувством пустоты и опустошения.

— Опусти меня, пожалуйста, — полушепотом попросила она, разжимая пальцы в его волосах.

Деклан медленно позволил ей соскользнуть по холодной стене, пока ее ступни не коснулись бетонного пола. Он сделал шаг назад, физическое разделение было мгновенным.

Джемма закрыла глаза и откинула голову на стену, отказываясь на него смотреть. Она знала, что если посмотрит, то потеряет самообладание и расплачется. Она уперлась руками в его грудь, отталкивая его еще дальше, когда услышала звук застегивающейся молнии.

Он потянулся к ней, его рука нежно коснулась ее лица. Она отвернулась, позволив его руке упасть.

— Просто уходи, Деклан, — пробормотала она.

— Мне жаль, — тихо сказал он. — Я увлекся.

Это было чудовищным преуменьшением, но она знала, что виновата не меньше его.

— Я сама доберусь до дома, — сказала она, открывая глаза. Она по-прежнему отводила взгляд от его лица, одергивая свое пурпурное шифоновое платье.

Она шагнула мимо его возвышающейся фигуры и начала спускаться по бетонным ступеням.

— Ты на верхнем этаже, — крикнул Деклан ей вслед, пока она спускалась по лестнице.

Она не оглянулась. С каждым ее шагом вниз по бетонной лестнице тишина между ними растягивалась, подчеркивая огромную, непреодолимую эмоциональную пропасть, которая теперь разделяла их навсегда.

Инспекция

Янтарная жидкость мягко плескалась в тяжелом хрустальном бокале, пока Деклан смотрел на свой виски со льдом. Эксклюзивный бар в центре города был окутан тихими тенями, создавая разительный контраст с хаотичным шумом, звеневшим в его голове последние несколько дней. Мягкие ноты классического фортепиано плыли по полумраку зала — утонченного убежища, свободного от шумных пьяных толп заведений попроще.

Он сделал медленный глоток, позволяя огненному жжению приземлить его. Сохранять физическую дистанцию от Джеммы в дни, последовавшие за вечеринкой по случаю помолвки Нейта, оказалось мукой, к которой он не был готов. Юридический развод с ней должен был стать чистым, расчетливым разрывом, всего лишь временным шагом в его грандиозном тайном плане. Но реальность его собственной нехватки дисциплины было куда труднее проглотить. Он просто не мог доверять себе и не прикасаться к ней. Дважды за последнюю неделю он ловил себя на том, что едет по шоссе прямо к ее дому, только для того, чтобы заставить себя нажать на тормоз, развернуть машину и отступить в свою одинокую квартиру.

Инстинктивное воспоминание о бетонной аварийной лестнице неустанно преследовало его. Он помнил точное ощущение того, как сжимал ее обнаженные ягодицы, вгоняя свой твердый член глубоко в ее насквозь мокрую киску, неистовое, влажное трение их бьющихся друг о друга тел и то, как ее тесные стенки спазмировали и плотно сжимались вокруг его толстого ствола, когда они оба кончали. Физическое воспоминание пылало огнем в его крови.

Но за кульминацией последовала ледяная ванна. Образ ее красивого лица на той полутемной лестнице — то, как она отвернулась, впервые за время их отношений отвергнув его нежное прикосновение, и холодно велела ему просто уйти, — грыз его гордость.

Нейт сидел на кожаном табурете рядом с ним, покручивая фигурную бутылку импортного пива. — Я говорил тебе не делать этого таким образом, — сказал Нейт, качая головой с легким укором.

— Так должно быть, — пробормотал Деклан, отказываясь отвести взгляд от своего напитка. — Мне нужно съездить в дом, чтобы забрать несколько вещей из моего кабинета. Но я не думаю, что разумно ехать одному. Скорее всего, я соблазню ее и затащу обратно в нашу постель. — Он издал резкий выдох.

Нейт беспечно пожал плечами, делая глоток пива. — И что? Если она не против, в чем проблема?

Челюсти Деклана плотно сжались. В этом-то и заключалась суть проблемы. Его первобытные инстинкты взяли бы верх. Он бы раздел ее догола и снова погрузился в ее тесную киску, и она могла бы даже впустить его в ослепляющем пылу момента. Но что потом? Снова видеть этот опустошенный, пустой взгляд на ее лице? Тот самый взгляд, который был у нее после того, как он безжалостно обрушил на нее документы о разводе, только для того, чтобы грубо трахнуть ее на общественной лестнице в тот самый день, когда она их подписала.

— Нет, — ответил Деклан хриплым голосом. — Она была расстроена на днях. После этого.

Нейт нахмурился, в его бровях читалось недоумение. — А? А что случилось на днях?

Деклан тяжело вздохнул, глядя на свое усталое отражение в бокале. — Я не горжусь этим, Нейт. Но на вечеринке в честь твоей помолвки... — Он постучал пальцами по полированной поверхности барной стойки из красного дерева; вина и затаившаяся похоть боролись в его груди. — Я взял свою жену на аварийной лестнице. Дважды.

Он запрокинул голову и одним зверским глотком допил остатки виски. Поставив бокал, он постучал им по кожаному костеру, подавая знак бармену налить еще.

Нейт уставился на него, издав долгий, недоверчивый выдох. — А я-то гадал, куда ты запропастился.

— Она решила спуститься по лестнице, — объяснил Деклан, наблюдая, как бармен наливает свежую порцию янтарной жидкости. — Я спустился на лифте и просто сидел в машине, ожидая ее. Ей понадобилось больше часа, чтобы наконец выйти из здания. Она несла туфли в руках. Думаю, она прошла пешком все двадцать пролетов вниз.

— Это просто безумие, — пробормотал Нейт, качая головой. — Я мог бы попросить Лорелей позвонить ей. Договориться об обеде. Хотя, ты ведь знаешь, что она не вписала твое имя в тот свадебный подарок, верно?

— Скорее всего, она написала эту открытку еще днем, — отмахнулся Деклан, хотя в груди вспыхнуло раздражение при напоминании о ее тихом бунте.

— Я говорил тебе, что она в ярости. Ты просто меня не послушал, — указал Нейт.

— Именно поэтому ты мне и нужен, — Деклан перевел тему обратно на свою насущную логистическую проблему. — Мне нужно съездить в поместье Айронвуд. Но я не могу поехать туда один, чтобы не потерять контроль. Так что, угадай, кто поедет со мной?

Нейт усмехнулся — сухим, веселым звуком. — Твой адвокат.

— Да. И я хочу, чтобы ты ее отвлек.

— Я сильно сомневаюсь, что ей интересно вести светские беседы с человеком, который вручил ей документы о разводе.

— Мне плевать, о чем вы будете говорить, — сказал Деклан тоном, не терпящим возражений. — Мне просто нужно забрать несколько папок из моего домашнего кабинета и пару костюмов из хозяйской спальни. Один визит. Всего один. А потом я оставлю ее в покое до того дня, когда мне нужно будет заехать за ней и отвезти в аэропорт.

Нейт покачал головой, в его глазах светилась смесь веселья и жалости. — Ты действительно не доверяешь себе, да? Обычно ты такой рассудительный.

— Это совсем другое. Я совершенно не ожидал, что буду чувствовать себя так, — пробормотал Деклан, делая еще один долгий глоток. — Заедешь за мной утром. — Он достал свою гладкую черную кредитную карту и протянул ее бармену. — Запиши оба наших счета на нее.

На следующее утро яркое техасское солнце заливало золотым светом раскинувшееся поместье Айронвуд. Деклан тщательно оделся в сшитый на заказ темно-серый костюм, проецируя образ спокойного контроля, которого он не совсем чувствовал внутри. Когда он и Нейт вошли в тяжелые двойные парадные двери, в огромном доме стояла пугающая тишина.

Деклан шагнул в парадный холл и замер как вкопанный. Джемма стояла у консольного столика в центре, купаясь в естественном свете, льющемся через огромные архитектурные окна. Она скрупулезно расставляла большой букет из белоснежных калл и ярких орхидей в дорогую хрустальную вазу.

В груди у него все сжалось при виде нее. Годами, переступая этот порог, он привык, что его встречает ее теплая, сияющая улыбка. Улыбка, которую она берегла только для него, улыбка, от которой таял бесконечный стресс управления его миллиардной империей. Сегодня этого привычного тепла не было. Ее красивое лицо было непроницаемой маской.

Она даже не дрогнула, когда они вошли. Ее взгляд скользнул по нему, затем ненадолго задержался на Нейте, прежде чем вернуться к изящным цветам.

— Чем могу помочь? — спросила она. Ее тон был ровным, лишенным каких-либо эмоций. Она даже не потрудилась оторвать взгляд от вазы, поправляя длинный зеленый стебель.

Деклан простоял там еще мгновение. Он хотел спросить, все ли у нее в порядке. Он хотел сократить физическую дистанцию, обхватить своими большими руками ее талию и прижать к своей груди. Но жгучее воспоминание о ее отказе на лестнице пригвоздило его дорогие кожаные туфли к полу. Зная, что на самом деле она не в порядке, но не в силах исправить это, не разрушив свой продуманный план, он просто бросил многозначительный взгляд на Нейта и кивнул в сторону лестницы.

Когда Деклан начал подниматься, оставив своего адвоката играть роль буфера, звуки их разговора донеслись до лестничной площадки.

— Лорелей очень понравился подарок, который ты ей сделала, — сказал Нейт, пытаясь завязать непринужденную светскую беседу, чтобы заполнить напряженную тишину.

— Я рада, — ответила Джемма. Исключительная краткость ее ответа ясно дала понять, что у нее нет ни малейшего желания болтать.

— На самом деле мне было кое-что любопытно, — настаивал Нейт, небрежно прислонившись к стене. — Откуда именно ты знаешь Марго Уинслоу? В литературном мире, похоже, никто не знает, кто она такая. Лорелей сказала мне, что это псевдоним.

Деклан замер на верхней ступеньке, положив руку на гладкие дубовые перила. Он навострил уши, искренне желая услышать ее ответ.

— Я училась с ней в колледже, — плавно ответила Джемма, и в ее голосе не проскользнуло ни малейшего намека на колебания. — Вот почему у меня есть все ее книги.

Случайное откровение ударило Деклана странной вспышкой удивления. Он знал, что у нее есть полное собрание романов этого неуловимого автора, с гордостью выставленное на ее туалетном столике, но он понятия не имел, что она на самом деле знакома с этой женщиной лично. Казалось, у его тихой, покорной жены были скрытые секреты и прошлые связи, о которых он вообще ничего не знал. Эта мысль раздражала его, создав крошечную трещину в его высокомерном предположении, что он владеет каждой частичкой ее жизни. Он отмахнулся от раздражения и пошел по широкому коридору в свой кабинет.

Он быстро собрал несколько конфиденциальных папок со своего стола из красного дерева — документы, которые он просматривал долгими ночами, когда сон ускользал от него, а Джемма спала в соседней комнате.

С папками в руках Деклан перешел в главную спальню. Комната была огромной, залитой солнцем и невероятно просторной. Он намеренно выбрал именно этот дом и спроектировал именно эту комнату, чтобы успокоить ее. Он знал о тяжелой детской травме, которую она несла в себе. В одной из худших приемных семей ее запирали в темном чулане без окон на несколько дней подряд. Она терпеть не могла темные, замкнутые пространства. Поэтому он купил поместье Айронвуд, позаботившись о том, чтобы в их спальне были огромные окна от пола до потолка, позволяющие летнему бризу свободно гулять по комнате. Снаружи владения простирались широко и открыто вплоть до скалистых утесов океана. Здесь у нее было все пространство и свет, которые только могли ей понадобиться. Ничто в этом доме не должно было вызывать клаустрофобию.

Взглянув на ее туалетный столик, он заметил две книги Марго Уинслоу, лежащие точно там, где и всегда. Огромная кровать была идеально заправлена. Все было чисто, опрятно и нетронуто тем хаосом, который разрушал его собственный разум.

Он вошел в массивную гардеробную, снял с вешалок пару дорогих итальянских костюмов и небрежно бросил их на кровать. Но костюмы и папки были лишь удобным предлогом. Его истинный, скрытый мотив этого визита таился в главной ванной комнате.

Деклан вошел в прохладную, выложенную мрамором ванную и направился прямо к туалетному столику. Он открыл зеркальный шкафчик с лекарствами. Его острые глаза скользнули по аккуратно расставленным стеклянным полкам, пока не остановились на знакомой упаковке ее противозачаточных таблеток.

Он взял небольшой пластиковый футляр, открыл его и осмотрел блистер из фольги.

Мощная волна дикого триумфа ударила его прямо в грудь.

Она перестала принимать таблетки. Отсчитывая дни назад, он понял, что она прекратила их принимать ровно в тот день, когда они подписали документы о разводе.

Легкая, высокомерная улыбка тронула уголки его губ. Он подозревал, что она так поступит, и это идеально вписывалось в его тайные планы. Все будет хорошо. Более чем хорошо. Все шло точно так, как он задумал с самого начала.

Он мысленно оправдывал свои безжалостные действия. Как только этот фиктивный развод будет официально оформлен, а шестинедельный период раздельного проживания подойдет к концу, она поймет, что он сделал. Она поймет, что он сделал это, чтобы защитить ее от жестоких нападок прессы из-за его предстоящих деловых маневров. Она может немного поплакать. Она может даже ударить его в твердую грудь от злости, когда осознает всю глубину его манипуляций. Но ее глубокая, непоколебимая любовь к нему легко победит любую временную ярость.

Он знал, что она любит его. Это была единственная неопровержимая истина, за которую он цеплялся как за спасательный круг. Они поедут в Италию вместе. Он наконец-то подарит ей ребенка, которого она так отчаянно хотела, правильным путем, вне рамок их первоначального ограничивающего брачного контракта. Они вернутся из Европы счастливыми, по-настоящему женатыми во всех смыслах этого слова и в ожидании первенца.

Ему нужно было только сдерживать свои первобытные, физические порывы до тех пор, пока развод не станет окончательным. Тогда он сможет дать ей все, чего она хочет. Она простит его. Она должна.

Удовлетворенный, Деклан положил упаковку с таблетками обратно на стеклянную полку, поставив ее в точности так, как и нашел, чтобы она ничего не заподозрила. Он закрыл дверцу шкафчика, забрал свои костюмы с кровати, сунул папки под мышку и уверенно направился вниз.

Когда он спустился на первый этаж, парадный холл был пуст. Готовая цветочная композиция идеально ровно стояла на столе — всплеск ярких красок в тихом доме.

Нейт небрежно прислонился к стене возле парадной двери, засунув руки в карманы. При приближении Деклана он оттолкнулся от стены.

— Где она? — спросил Деклан, хмуро глядя на пустое пространство.

— Она закончила с цветами, а потом просто вышла из дома. Пошла прогуляться, — пожал плечами Нейт, жестом указывая в сторону заднего двора поместья. — Мне показалось, она направилась к утесу.

Деклан медленно кивнул, поправляя костюмы, перекинутые через руку. Он хорошо знал это место. Это было одно из ее любимых мест для уединения. Она сама купила тяжелую деревянную скамью и наняла людей, чтобы те дотащили ее до самого края обрыва, просто чтобы сидеть и чувствовать пронизывающий океанский бриз. Как-то она сказала ему, что бескрайние просторы воды дарят ей чувство свободы.

Когда двое мужчин вышли за парадную дверь и направились по длинной мощеной подъездной дорожке к ожидавшей машине, Деклан остановился. Он повернул голову, взглянув в сторону далекого скалистого побережья.

Сквозь колышущуюся прибрежную траву он заметил ее миниатюрную фигуру. Она неспешно прогуливалась в одиночестве к краю обрыва, ее силуэт резко выделялся на фоне яркого утреннего неба.

Глубокое чувство ложной безопасности проникло в самую кровь Деклана. Он смотрел, как она уходит, абсолютно убежденный в том, что всего через несколько коротких недель эта женщина вернется в его постель, будет носить его ребенка и навсегда свяжет с ним свою жизнь. Он сел на пассажирское сиденье, не обращая внимания на грандиозное столкновение с реальностью, которое неслось прямо на него.

Отъезд

Точка зрения: от третьего лица (Джемма)

Резкий стук ее каблуков по импортному мраморному полу гулким эхом разнесся по просторному парадному холлу поместья Айронвуд. Джемма неподвижно стояла у полированного столика в прихожей, ее пальцы слегка касались прохладной, жесткой ручки ее единственного чемодана. За последние шесть мучительных недель она тщательно, деталь за деталью, разрушила свою жизнь в Хьюстоне. Она организовала совершенно новое существование далеко за пределами контролирующей хватки Деклана, работая в тени, пока он занимался своими многомиллиардными сделками.

Ее бывший муж-миллиардер твердо намеревался сослать ее за границу, в Италию, изгнав в то место, где он сам никогда не бывал. Он хотел с глаз долой убрать ее, аккуратно спрятать на другом континенте, чтобы она больше никогда не вмешивалась в его жизнь.

У нее был совершенно другой план.

Она позволит ему сегодня наблюдать, как она войдет в терминал международного аэропорта. Она знала, что он будет ждать у зоны высадки, чтобы убедиться, что она действительно прошла через пункты досмотра. Ему всегда нужно было подтверждать свой контроль. Но как только она пройдет эти проверки, ее пункт назначения будет принадлежать только ей. На четырехмиллионную компенсацию, которую он перевел на ее счета на прошлой неделе, Джемма тайно приобрела тихий дом на участке в шесть акров в горах Бедфорда, штат Вирджиния. Поместье было уединенным раем: белый дом в деревенском стиле, ручей, извивающийся по заднему двору, и лесные тропы, ведущие к скрытым водопадам. Изоляция — это именно то, чего она жаждала. Место, где можно дышать. Место, где можно исцелиться. За последний месяц она совершила изнурительную двухдневную поездку туда и обратно, чтобы оформить документы, позаботившись о том, чтобы ее нога не ступала на коммерческий рейс, который можно было бы отследить.

Она привязала собственность в Вирджинии, свои коммерческие счета и все свои финансы к своему псевдониму, Марго Уинслоу. Позже в этот же день, как только она ускользнет из аэропорта и заберет арендованный автомобиль, она официально примет имя Марго Уинслоу как свою законную личность. Джемма Прескотт была женщиной, которую определял ее брак, но Марго Уинслоу будет определяться ее свободой. Джемма Прескотт прекратит свое существование.

Срок истек в полночь. Со вчерашнего вечера их развод стал абсолютным.

Джемма разгладила руками свое струящееся абрикосовое платье. Она намеренно изменила свою внешность для этого последнего отъезда. Ее волосы, обычно прямые и простые, теперь ниспадали на плечи крупными, каскадными локонами. На ее лице был безупречный макияж, подчеркивающий скулы и обрамляющий глаза. Платье до середины икры отличалось мягкими рукавами с оборками и ярким узором из темно-абрикосовых и розовых цветов, смешанных с размытыми черно-серыми листьями. Она выглядела элегантной, утонченной и совершенно непохожей на ту покорную, тихую жену, которую Деклан привык игнорировать.

Тяжелая дубовая парадная дверь распахнулась, впуская порыв теплого техасского воздуха. В холл вошел Деклан. Он был одет в повседневную одежду — облегающую серую футболку, подчеркивающую его широкую грудь, и темные джинсы, его солнцезащитные очки были сдвинуты на густые волосы. Очевидно, он хотел избежать узнавания сегодня.

Его темные глаза мгновенно скользнули по ней. Он остановился на полушаге, его взгляд прошелся по каскадным локонам, макияжу и тонкой ткани абрикосового платья.

— Джем, — поприветствовал он ее; его низкий голос раскатисто прозвучал в тихом пространстве.

— Мистер Прескотт, — ответила она. Ее тон был ровным, формальным, отражающим окончательность чернил на их документах о разводе.

Деклан нахмурился, его брови сошлись на переносице, когда он осознал ледяную отстраненность в ее голосе. — Тебе не кажется, что это слишком официально?

Джемма полностью проигнорировала это замечание. Она отказывалась возвращаться к их старым ритмам. Она переключила внимание на полированный столик рядом с пустой хрустальной вазой, которую она привыкла наполнять свежими цветами. Она потянулась в свою дизайнерскую сумку и достала металлические кольца с ключами.

— Ключи от дома, — заявила она, бросив их на стол. Металл громко звякнул — резкий звук окончательности. Она положила ключи от машины прямо рядом с ними. — Пульт от гаражных ворот в машине, как и всегда. Все постельное белье в доме постирано и сложено. Машина прошла полную химчистку салона и кузова.

Деклан уставился на ключи на столе, его хмурый взгляд стал еще тяжелее, но Джемма продолжила прежде, чем он успел заговорить.

— Садовник будет послезавтра. Я оплатила его услуги авансом за текущий месяц. После этого тебе придется самому заниматься участком. Я оставила на обеденном столе подробный список дел по хозяйству, которые потребуют твоего внимания в ближайшие две недели, чтобы поддерживать порядок в поместье.

Он шагнул вперед, сокращая расстояние между ними, и потянулся к ручке ее чемодана. Его большая теплая рука накрыла ее руку. — Я возьму, — пробормотал он со сжатыми челюстями. — Знаешь, Джем, тебе не нужно было все это делать.

Она тут же отдернула руку, разрывая физический контакт. Она посмотрела ему прямо в глаза, пряча свою внутреннюю сердечную боль за маской внешней элегантности. — Я просто возвращаю тебе все вещи, которые ты мне дал, в точно таком же состоянии. Теперь, когда мы в разводе, это обычная вежливость. Вот и все.

Не дожидаясь его ответа, Джемма взяла свои огромные солнцезащитные очки, надела их на глаза и вышла через парадную дверь. Утреннее солнце палило на асфальтированную подъездную дорожку — яркое и безжалостное. Деклан молча последовал за ней. Он загрузил ее чемодан в багажник своего гладкого «Бентли», пока она стояла у пассажирской двери.

— Мы опоздаем, если ты не уедешь в ближайшее время, — сообщила она ему, когда он захлопнул багажник.

Деклан сел за руль, роскошная кожа тихо скрипнула под его весом. Джемма устроилась на пассажирском сиденье, сохраняя жесткую осанку и глядя прямо в лобовое стекло.

— Твой паспорт и проездные документы с тобой? — спросил он, переключая передачу и направляя тяжелый автомобиль вниз по извилистой подъездной аллее поместья к главным воротам.

— Да, — просто ответила она. — Не волнуйся. Я сяду в этот самолет.

Он вывел машину на главное шоссе, мощный двигатель загудел низким, ровным ритмом. Роскошная тишина салона «Бентли» растянулась между ними, густая и удушающая. Запах его знакомого, мужского одеколона наполнил замкнутое пространство, жестоко напоминая обо всем, что она оставляла позади. Деклан не сводил глаз с дороги несколько миль, прежде чем наконец повернул голову, чтобы взглянуть на нее. Его взгляд снова прошелся по ее фигуре, отмечая, как абрикосовая ткань драпируется на ее ногах.

— Ты выглядишь совершенно иначе, — заметил он, крепко сжимая кожаный руль. — Тебе идет это платье.

— Я знаю, — сухо ответила она. Она не отрывала глаз от проносящегося мимо пейзажа, отказываясь смотреть на него. — Тебе не обязательно быть со мной милым. Я все понимаю, Деклан.

— Что именно ты понимаешь? — спросил он. Костяшки его пальцев на долю секунды побелели на руле.

Джемма покачала головой. Она отказывалась позволить ему прикидываться дурачком в их последний совместный день. Он думал, что она слепа, просто слепая жена, которая не понимает истинных механизмов их внезапного разрыва.

— Что ты нашел женщину, на которой хочешь жениться, — сказала Джемма, и ее голос звучал ровно, несмотря на бешеный стук сердца в груди. — Поэтому мы и разводимся. Чтобы ты мог жениться на ней.

Тяжелая, мучительная тишина обрушилась на салон машины. За тонированными окнами пролетали мили. Джемма ждала, ее грудь болезненно сжалась; маленькая, жалкая часть ее души молилась, чтобы он стал отрицать это, надеясь на ложь, даже зная правду.

Наконец Деклан медленно выдохнул. — В этом ты права.

Слова ударили ее, словно физический удар в грудину. Холодное, разрушительное оцепенение разлилось по ее венам. Он действительно собирался жениться на ком-то другом. Это подтверждение закрепилось в ее сознании сокрушительной тяжестью, тянущей ее на дно.

Джемма заставила себя дышать, продираясь сквозь острую внутреннюю боль, разрывающую ее на части. Она лишь слегка повернула голову, чтобы посмотреть на его резкий, знакомый профиль. — А как она отнесется к моему условию? Ты ей не скажешь? Она вообще знает, что ты везешь меня в аэропорт ради этого?

Деклан даже не дрогнул. Он не сводил глаз с шоссе. — Она в курсе всего, — подтвердил он коротким кивком.

Джемма медленно кивнула. Она отступила обратно в угол своего кожаного сиденья, поглощенная удушающей тишиной. Она повернула лицо к окну, наблюдая за размытыми очертаниями техасского шоссе; ее мысли закручивались в темную спираль.

Если его новая, идеальная загадочная женщина знала все, было ли у нее уже то единственное интимное, чего у Джеммы никогда не могло быть? На протяжении всего их трехлетнего брака Джемма и Деклан делили постель. У них была глубокая, грубая физическая близость. Деклан никогда не сдерживал своих первобытных порывов за закрытыми дверями. Он часами находился между ее бедер, его рот и язык жадно исследовали ее клитор и вульву, его твердый член глубоко проникал в ее влагалище, когда он с безжалостной страстью заявлял права на ее тело. Он пробовал ее на вкус, трахал ее и обнажал ее во всех физических смыслах.

И все же, несмотря на всю эту нагую уязвимость, Деклан яростно отказывался когда-либо целовать ее в губы.

Это была граница, которую он охранял, словно неприступную крепость. Он мог погружаться в нее, сжимать ее голые бедра до синяков, но если она когда-нибудь тянулась, чтобы прижаться своими губами к его, он резко отдергивал голову. Она была настолько безнадежно влюблена в него, что этот отказ выжег пустые, саднящие пустоты в ее костях. Она любила его так сильно, что в буквальном смысле выменяла свой окончательный отъезд, свое подписанное согласие исчезнуть из его жизни на один-единственный поцелуй.

Это была горькая реальность, которую приходилось глотать. За эти годы она провела бесчисленные часы, разглядывая глянцевые страницы светских журналов, мучая себя фотографиями Деклана, сливающегося в поцелуе с бесчисленными женщинами до того, как он женился на ней. Он целовал своих подружек. Он целовал случайных незнакомок на гала-вечерах. Это только ее он отказывался целовать.

Теперь она сидела на пассажирском сиденье его машины, отсчитывая мили до терминала аэропорта, ожидая возможности взыскать долг, который он был ей должен. Выторгованный прощальный поцелуй. Ее сердце выбивало отчаянный, глухой ритм о ребра, когда сквозь лобовое стекло наконец показались огромные зеленые указатели международного аэропорта. Приближение к зоне высадки распалило в ее крови сильное предвкушение. Она вот-вот должна была получить поцелуй, о котором умоляла, а затем ей предстояло осуществить свой тайный побег: исчезнуть в горах Вирджинии и оставить Деклана Прескотта в зеркале заднего вида навсегда.